LEPEL.BY
 
  Статьи о Лепеле  



Глава 19. Облава.


19. 06. 2008.


  С приходом немцев в городе перестала существовать государственная торговля. Работало только пара магазинчиков, где выдавали хлеб на карточки. И все. Купить что-либо или продать можно было только на базаре. Сначала продолжал работу новый рынок, на пересечении улиц Буденного и Данукалова. Перед самой войной здесь построили большой торговый павильон, по торцам которого было два этажа. На втором этаже от улицы Буденного работала чайная. Стоял большой самовар, столики были покрыты скатертями. Официантка разносила чай посетителям. Довелось и мне выпить стакан чая с французской булочкой. С приходом в Лепель Армии Каминского (РОНА) рынок перешел на старое место – к озеру. Его так и называли – «старый базар». Сегодня здесь городской парк культуры и отдыха.

  На старом рынке я освоил азы торговли. Как-то познакомился с сыном Волосовского старосты Дубины. Они тогда уже жили в Лепеле. Парень был хороший. Он и посоветовал мне зарабатывать деньги вместе с ним, торговлей дефицитными товарами. Это и спички, и сигареты, и конфеты бом-бом трубочкой, и иголки и другие товары первого спроса. У нового моего знакомого (имя его я не помню) был ящик со стеклянной крышкой. Такой же только поменьше сделали и мне. Товар клали на дно, а сверху закрывали его стеклянной крышкой. Всем было видно, что продается, а взять в руки товар можно было только по разрешению продавца.

  За товаром шли не на базу, а к немцам. Идем по городу с деньгами в кармане, а иногда и яйчками в руках. Видишь, идет один или два немца, спрашиваешь его по-немецки: «Пан, чего есть продажного?» Один разведет руками, значит, нет ничего, а другой покажет что-нибудь, если недорого, то и купишь. Были разные случаи: и хорошие и плохие. В доме Панова, бывшего секретаря райкома партии, на улице Максима Горького жили немцы. Я подошел к окну, где сидел один из них, спросил по форме. Он согласился обменять спички на яички. Правда, хотел за коробок спичек – одно яйцо. Пришлось торговаться, договорились так: За три коробки спичек – два яйца. Я ходил к нему недели три, пока не выносил все его запасы.

  Второй раз встретил немца, спросил его по-немецки о товаре, а он мне на русском языке предложил продать некоторые вещи. Я согласился, и мы пошли в типографию. Поднялись на второй этаж, вошли в комнату, ту, что справа. Там стояли две кровати и шкаф. Немец открыл шкаф и достал черную юбку и два полотенца. Из-под кровати вытянул чемодан и достал оттуда пять колод игральных карт. «Продашь это?» — спросил он. «Продам!» — ответил я. Договорились о цене. Я понимал, что такой товар не валяется на улице, да и цена заниженная. Сначала понес домой, думал, может мать возьмет. Но мать наотрез отказалась покупать эти вещи, не зная, откуда они, появились у мужчины. Пошел к соседке, та не раздумывая, взяла юбку с полотенцами. Здесь я заработал 50 марок. Карты понес на рынок и продал своему приятелю Дубине по 10 марок за колоду, больше договорной цены на две марки. Выручку отнес работодателю, за что получил 10 марок и был накормлен супом и хлебом. На второй день на продажу были только одни карты. А когда я пришел через два дня, то «моего немца» уже не было. Заработок кончился. И так случалось не один раз.

  Много товаров привозили шоферы автоколонны, которые доставляли грузы на фронт. Лепель для них был местом отдыха. Здесь они могли спокойно передохнуть, так как гарнизон был крепким. Правда, около города шалили партизаны: то мину подложат, то Екатерининские березы свалят на дорогу, то телефонные столбы спилят. Ну, эти все несчастья были в пути, а здесь, в городе, работали два ресторана, в кинотеатре шли немецкие фильмы, было, где спокойно отдохнуть и выспаться. Но на все нужны были марки, вот и везли кое-что на продажу. Стоило только появиться машинам, как набегали со всех сторон торгаши, и шла бойкая торговля. Был случай, когда однажды немец вместо сахарина продал партию аспирина. По своей форме упаковка мало, чем отличалась от сахаринной. Тут же разложили по ящикам и начали продавать «сахарин». Среди покупателей нашелся человек, который правильно прочитал название содержимого коробочки. Он даже взял в рот одну таблетку, чтобы доказать обман. Торгаши всполошились и побежали обратно к машинам за возвратом денег, Немец не спорил, отдал деньги, говоря, что он и продавал лекарство. Однако быстро завел машину и уехал с этого места.

  Был случай, когда меня тоже обманул один немец. Показал мне коробку сигарет, отвел за угол, взял деньги, а сигареты положил к себе в карман и пошел восвояси.

  Много продавали табака собственного производства. Мы тоже выращивали табак, а готовое изделие продавал я. Хороший, крепкий табак шел бойко. Но не у всех были деньги. Такие только пробовали, идя от мешка к мешку, чтобы накуриться за так.

  В базарный день было даже весело, народа собиралось много. Приходил и «пан» Бузыцкий со своей скрипкой, садился на видном месте, клал шапку и начинал играть и петь народные песни и песни своего сочинения про партизан. Особенно эта песня и нравилась, и ее всегда просили петь. Бывало, за день он повторял ее несколько раз. Песня незамысловатая, но, к сожалению, запомнил только начало.

ПАРТИЗАНЫ — ЛОДЫРИ ВСЕ ПО ЛЕСУ БРОДАЛИ ДО ДЕРЕВНИ ДОБРАЛИСЬ ПО АМБАРАМ ПОПЛЕЛИСЬ.

Песня была длинная. Многим нравилась. Покатывались со смеху и бросали в шапку червонцы.

  Все было «хорошо» пока ранней весной 1944 года около обеда, не понаехали немцы, роновцы и полицаи, и в один миг окружили рынок. Облава! Всем было приказано идти через немецкий контроль. Народ двинулся, с ним и я. Среди немцев был мальчик, Сеня, тот с которым я познакомился на крольчатнике Веселовского детдома. Теперь он работал у немцев переводчиком. Носил сшитую по его размеру зеленую форму и ботинки по ноге с подковками на носках и каблуках. Толстоя кожаная подошва была подбита гвоздями с утолщенными шляпками, точно так, как у всех немцев.

  Способного к языку хлопца немцы заметили и сделали из него независимого переводчика. Он переводил так, как говорили, не изменяя смысла. До этого случая мы виделись с ним, но говорить не приходилось, так как рядом с ним всегда был немец. Только кивки головами показывали, что мы знакомы.

  Когда подошла моя очередь, то меня на контроле не выпустили, а показали идти в сторону, где уже стояли несколько мальчишек. «И тебя – спросил один из них, — арестовали? Чего они хотят от нас?». Слово «арест» навело на меня ужас. Это значит, что больше я не увижу мамы, брата и не вернусь в родной дом. Жалость к самому себе вызвала слезы, и я сильно заплакал. Сквозь слезы просил отпустить меня, так как я ничего плохого не сделал немцам. Плакал я долго и навзрыд. Не заметить этого было нельзя. Старший по чину обратился к Сене, что-то они переговорили между собой и начальник послал полицейского выпустить меня. Я схватил свой сундучок, поклонился начальнику и побежал домой, не различая дороги.

  Про все, что со мной случилось, рассказал маме. Она меня успокаивала, прижимала к себе и говорила «Давай помолимся Богу, за то, что ты вернулся домой». После этого случая я часто подскакивал по ночам и кричал. Заметив это, мать, однажды утром отвела меня в горенку, очертила круг мелом, так, что я оказался в центре этого круга, и начала над головой моей шептать молитвы, заговаривая от испуга.

  Что сталось с остальными людьми, я так никогда и не узнал. А моя карьера «торгаша» после этой злополучной облавы закончилась на многие годы.

  Сеню я видел и слышал еще один раз на ступеньках немецкой фельдкамендатуры, в которой до оккупации был Дом Советов. Перед ступеньками толпился народ, а сверху через переводчика-Сеню что-то говорил комендант. Вероятно, пропагандистское, так как это не прижилось в моей памяти.

Иван Рисак

Просмотров: 4306


Ваше имя:


Сообщение:
  Введите сумму чисел: 4 + 1 =
  


Валацуга: 19.01.2013 (06:57)
Іванавы ўспаміны - самыя каштоўныя мемуары аб мінулым Лепельшчыны. Гэта - сапраўдны шэдэўр. Бестселер! Захавецца навечна для нашчадкаў.






Copyright © 2007 - 2017 — Леонид Огурцов

LEPEL.BY - Карта Лепеля

Пользовательское соглашение