LEPEL.BY
 
  Статьи о Лепеле  



Глава 22. Неожиданная встреча.


15. 11. 2008


Город Петрозаводск. 1966 год. Рейсовый автобус только тронулся с места, как по окну, возле которого я сидел, захлопали ладони рук. Повернул голову, и о, Боже мой, Петька! На первой же остановке вышел и побежал к нему. Оказалось, что он, как и я, живет в Петрозаводске. Женат. Имеет двоих детей. Работает экскаваторщиком, вскоре собирается уехать из Карелии на родину жены, в Курскую область.

При встрече в домашней обстановке разговорам не было конца. Мы не виделись целых пятнадцать лет. Перелистывая страницы памяти, перед глазами замелькали разнообразные эпизоды лепельской жизни.

Босяки

Детство большинства ребят 30-40 годов прошлого века проходило в бедности. Родители наши, как правило, не покупали нам летней обуви! Мы вынуждены были бегать босяком от первых весенних проталин до ранних осенних заморозков. Вода, грязь и ветер делали на коже наших ног глубокие кровоточащие трещины — цыпки. От соприкосновения цыпок с водой огнем горели икры ног. Особенно больно было вечером, при помывке ног ко сну. Работу эту, не доверяя нам, делали старшие, а нам оставалось только орать на всю улицу.

Однажды летом сильная гроза застала нас с Петькой в центре города. Кстати, в те годы сильные грозы были частым явлением природы. Вдруг сделалось темно, как ночью. Засверкали змееобразные молнии, за ними, тут же с треском раздавались удары грома. Улица покрылась слоем льда. Бежать быстро — страшно, стоять босяком на льду — холодно. Пришлось короткими перебежками между ударами грома пробираться домой. Слава Богу, добежали. Правда, оба мокрые, побитые градом, до предела озябшие, но живые.

Ни одного лета не проходило, чтобы мы, ребята, не покалечили себе ноги. Колючая проволока, стекло от битых бутылок, доски с ржавыми гвоздями подстерегали нас, босяков на каждом шагу.

Детский досуг

В длинные летние дни мы, дети, были предоставлены самим себе. Любимым занятием в предвоенные годы было купание. В отдельные жаркие дни купались до десяти раз в день. В прохладные дни слонялись по городу. Везде находили себе занятие. На Пятачке катались на вертушках, на ленинской улице заходили в магазины смотреть, что там продают. Сладости покупали редко. Из-за дырок в карманах деньги там не водились. Надежда раздобыть их никогда не покидала нас. Одним из способов раздобыть денег, было найти пустую бутылку. В поисках порожняка исхаживали километры городских улиц. Вспоминали все места, где кому-нибудь из нас, когда-либо доводилось найти бутылку.

Любили ходить по пролетарской улице. Сразу за Пятачком заходили в аптеку поглазеть на витрину с витаминами. При наличии денег покупали Сен-сен. Старательно разжевывали его, получая приятный запах изо рта (взрослые перебивали им водочный перегар). За аптекой переходили улицу, и там где сейчас дома молочно-консервного завода стояли большие деревянные дома. В одном из них размещался детский сад, на окнах которого в аквариуме плавали золотые рыбки. Здесь подолгу задерживались, любуясь диковиной. А если у детей был тихий час, качались на их качелях. В конце оккупации дома сгорели при налете советской авиации.

На базарной площади поднимали головы вверх, чтобы увидеть высоко на каланче наблюдателя за пожарами. Затем шли вдоль торгового ряда, принюхиваясь к запаху груш. Однажды повезло — знакомая торговка угостила нас грушей Бергамот. С каким наслаждением мы ее ели, не уронив на землю даже капельки нектара.

За рынком жили Ардыновичи — известные на весь город голубятники. Каких только не было у них голубей!? Особенно нравилось смотреть, как голуби поднимаясь ввысь, превращались в еле заметные точки, а затем, падая через голову вниз, садились на голубятню, показать себя! Однако, сколько не стой, а домой идти нужно. Желудок подсасывает.

На площади Свободы видели на пустыре между райисполкомом и Пятачком машину, окруженную толпой народа. В кузове стол-трибуна, покрытый красным сукном. Из-за него выступает депутат Верховного Совета СССР Попкова — колхозная свинарка. До нас доносятся ее слова, о том, что она видела тов. Сталина! Народ захлопал в ладоши. Уловив тишину начала читать с листка: «Страна наша окружена врагами, как внутренними, так и внешними. Все они хотят разрушить наше рабоче-крестьянское государство. Мы не допустим этого и дадим достойный отпор своим стахановским трудом…» В заключение рассказала, как их, депутатов, хорошо кормили в Москве. Там она впервые ела вкусные куриные котлеты. У нас с Петькой потекли слюнки и молча побрели домой наполнять свои желудки картошкой в мундирах, капустой, да перловой или овсяной кашей.

Нравились нам советские праздники, особенно 1-е Мая. Обычно до обеда тепло, солнце. Повсюду звучит музыка, песни. Народ в праздничной одежде. Нам, ребятам, как правило, покупали обнову. При встрече рассматривали один другого и делали оценку купленной вещи. В этот день была мелочишка и на вкусненькое. Самое интересное — стоять где-нибудь на улице и провожать глазами полк, идущий на парад. Впереди — духовой оркестр, за ним все остальные части, в том числе и милая сердцу кавалерия. Шли они через Ксензов мост, по Ленинской и Пролетарской улицам, затем на Вокзальной сворачивали на стадион. Войска и демонстранты выстраивались напротив трибуны, лицом к Советской улице. С лотков продавали мороженное. Конфеты, печенье, ситро, папиросы. Пиво в бутылках в то время не водилось.

Прослушав доклад, войска разворачивались и под звуки марша, чеканя шаг, возвращались в военный городок.

Первый день войны

Детские забавы остались позади. Мы идем в город узнать, что там делается. Несмотря на ясное неб и ласковое солнце, лица наши опечалены началом войны. На полпути увидели, как в самом начале ул. Дзержинского на своем огороде люди роют яму под бомбоубежище. Не раздумывая, вернулись домой, взяли лопаты и у бани в конце огорода начали строить блиндаж. Наша цель была уже не только прятаться, но и стрелять по наступающим немцам. Для этого предусматривались две бойницы в сторону ул. Ульянки. В том, что у нас будет оружие, не было никакого сомнения. Однако работа наша в скором времени прекратилась, так как отец Пети, дядя Лука, прогнал нас, сказав, что мы портим ему огород.

Остров

Вдали лепельского озера, если смотреть с берега от Парка культуры и отдыха, виден зеленый массив. Это — остров. В годы нашего детства и отрочества остров играл роль природного кладезя. Это было место притяжения лепельчан. Плыли и шли туда люди не только для отдыха, но и для сбора дикорастущих плодов и ягод. Весь остров был покрыт старыми соснами, толстыми дубами и кустарником. На лужайках, среди травы созревала земляника, а по сухим местам клонились долу веточки черники. Ароматный запах малины наполнял собой воздух вокруг. Ближе к осени появлялись грибы, а среди листьев лещины просматривались зеленые обертки орехов.

ххх

Не единожды приходили мы с Петей на остров за орехами. Пришли и в этот злополучный для меня день. На одном из кустов я оборвался. При падении сухая лещина вонзилась в мякоть ноги повыше колена. От сильной боли я заорал. Слава Богу, рядом был приятель. Петя не растерялся — сходу вытащил занозу в палец толщиной. Майкой перевязал кровоточащую рану и потащил меня к дому. По пути, на берегу озера, валялся перевязочный материал. Сюда, видно, недавно приходили купаться военные. Петя разыскал подходящие бинт и вату, «продезинфицировал» их мочой, и крепко завязал ногу. Остаток пути я медленно шел сам, опираясь на плечо друга. Дома никого не было. Все обошлось без нотаций. В скором времени ранка затянулась и зажила.

ххх

Война, кругом война, а время не обращает на это внимания — равномерно течет себе и все вперед и вперед. Совсем, кажется, недавно пришли к нам немцы, а уже брезжил 1942 г. Горожане вспоминали старую традицию встречать новый год в семейной обстановке со своей красавицей елкой. Всякие советские запреты и ограничения ушли в небытие.

Услышав желание родителей, ребятня взялась за топоры и рванула по льду озера на остров рубить елки. Мы с Петькой обошли весь остров, но нигде не нашли ельника. Сосенки рубить не стали. По дороге домой узнали от лесника, что елки на острове не растут.

В нашем доме все же лесная красавица стояла. Дал мне ее немец со двора довоенного райисполкома. Там их была целая куча для раздачи населению. Украсить елочку помог Вова Шушкевич. Настоящих игрушек у нас не было — пришлось из бумаги вырезать, раскрашивать, а затем склеивать цепи-гирлянды. Много вырезали так же лошадей и рыбок. Повесили на елку и мамино изделие – печенюшки. Многоконечная звезда из картона украсила верхушку.

Война для нас, детей не имела какой-то значимости. Жили мы текущим моментом. Дали, например, электрический свет на час после полуночи — отлично, мы проводили старый и встретили Новый год при свете.

Старшие, конечно, говорили про войну, тяжелы бои под Москвой, молили Бога, чтобы сохранил жизнь их родным и близким. Вспомнили красное зарево на полнеба, которое все видели осенью на востоке. Одни говорили, что это горит Москва, другие – что это Северное сияние, редкое явление для наших мест. Понимать его надо, как знамение долгой войны с реками крови.

ххх

Годы немецкой оккупации отрицательно сказались на судьбе острова. Он стал топливным складом Лепеля. С наступлением холодов по льду озера потянулись сани, запряженные лошадьми и саночки ручной тяги. Немцы не запрещали рубить лес. Им было даже на руку, что рядом с городом уничтожается пристанище партизан. В любое время года на острове можно было найти партизанскую листовку.

Раз в неделю отправлялись и мы с мамой за сучьями на дрова. Однажды мама поскользнулась, и падая, сломала лучевую кость левой руки.

По окончании войны доступ на остров был закрыт. Колхоз «Зарево» все поля от д. Беленицы и часть самого острова засадил фруктовыми деревьями. В начале пятидесятых годов мостик через пролив Лепельское озеро — Белое озеро был разобран. Колхозные сторожа пристально охраняли сад и на остров никого не пускали.

Музгарка

Рыжая собачонка случайно прицепилась к Пете и прибежала с ним домой. Отец не разрешил брать собачку и Петя пришел с ней ко мне. Моя мама тоже возражала принимать на иждивение лишний рот. Пришлось сделать собаке будку на нейтральной территории. Организовали союз попечителей: я, Петя и Замковский Леня. Кличку Музгарка дал Петя, позаимствовав ее у Мамина-Сибиряка из рассказа «Зимовье на Студеном». Музгарке отводилась роль нашего помощника при поимке шпиона. Такой мечтой бредили многие мальчишки довоенного времени. У всех на слуху был пограничник Карацупа и его собака Индус. Но, увы, планы наши не осуществились. А вот сами мы пострадали. Леня, балуясь, сунул собаке в нос соломину, а та возьми да прокуси ему бровь, благо не глаз. Со мной же произошел случай уже во время оккупации.

В летнюю пору немецкий офицер гулял со своей холеной овчаркой по высокому береги реки рядом с женской купальней (теперь здесь мост через речку). Угораздило и меня появиться там со своей Музгаркой. Собаки есть собаки — тут же сцепились. Визг, лай, шерсть летит клочьями. Немец орет на всю округу показывая мне, чтобы я убрал свою псину. Я кручусь вокруг да около, боюсь подойти. Разъяренный фриц подскочил ко мне, схватил за шиворот и со всей силы швырнул меня в речку. Далеко было, не долетел. Благо берег песчаный — ничего себе не сломал. А Музгарку оккупант прикончил одним выстрелом из пистолета.

Черная коса

Августовским днем 1943 года рыбачили мы на реке Уле. Рыба клевала плохо. Стоять на одном месте не было смысла, и мы стали спускаться вниз по реке. Последнюю остановку сделали у Баневского моста. Тут, как везде, рыба гуляла, грея бока под лучами летнего солнца, но на приманку не шла.

«Хватит, — сказал Петя, — пошли домой». Смотали удочки и поднялись по высокому берегу наверх. Вокруг ни души, только со стороны Лепеля по Минской дороге шла крытая машина. «С чего бы это?» – подумали мы, и прилегли на землю. Машина пересекла дорогу Лепель – Орша и остановилась в двухстах метрах от перекрестка. Вышли оттуда четыре человека. Хотя и далековато, но видно неплохо (леса тогда не было). Люди один за другим вошли в кустарник, справа от дороги. Дальнейших событий долго ждать не пришлось. С той стороны послышались выстрелы. В скором времени к машине подошли только два человека. Автомобиль развернулся, и набирая скорость, поехал обратно, скрывшись вскоре от нас за железобетонным мостом.

«Ну что, Янка, может посмотрим, что там произошло», — обратился ко мне Петя. Не ожидая ответа, поднялся, и мы молча пошли туда. Идем медленно, оглядываемся по сторонам. Вот и Синее болото осталось справа, впереди дорога. Взошли на шоссе, повернули влево, Баневскому мосту. Идти боязно, но все равно идем вперед. Наконец увидели разворотные следы автомобиля, натоптанную тропу в кусты. О том, что страшно, я молчу, иду следом за Петей. Кусты кончились быстро, и взору открылась полянка с продолговатой ямой параллельно дороге. Ни слова не говоря друг мой шагнул к яме, я за ним. Встали на доску и смотрим вниз и вокруг. За ямой – куча желтого песка, уже наполовину выбранная. Повсюду валяются гильзы, притоптанные сапогами. В яме две кучки свежего песка. Безусловно под ними те, что не вернулись к машине. Не утруждая себя работой, палачи оставили не присыпанной черную косу. Жуткая оторопь охватила нас. Обменявшись взглядами, без оглядки, гонимые страхом, выскочили мы на дорогу. За короткой время пробежали все расстояние от расстрельной ямы до удочек. Взяли их и еще долго шли в каком-то трансе. Отдышавшись, Петя первым делом сказал мне в форме приказа: «Обо всем виденном молчать и забыть». Пройдя немного, снова заговорил, но уже о том, что ему жалко убитых людей. «И мне жалко», — подтвердил я.

Мы шли и думали примерно следующее: Наверное молодые… И родители еще живы. Никто не пожалел их молодости, ни тот, кто посылал их на задание, ни Тесленок – следователь РОНА. «Ни один человек не вышел живым от этого гада», — говорили в городе и в районе. Несмотря ни на что, родители, конечно, ждут их и еще долго будут ждать, надеясь на авось. «Они же ничего не знают об их кончине, — сказал Петя. И продолжил, — Свидетелями трагедии были только Бог, да мы с тобой, Янка».

Волки

Забота о топливе была постоянным спутником лепельчан. Не обошла стороной и наши семьи. С возвращением Советской власти, горожане почему-то стали растаскивать шпальную дорогу на дрова. Мы с Петей тоже решили попользоваться этим. Взяли тележку и пошли на промысел. Близко уже ничего не было, пришлось идти, за ветлечебницу. В сумерках выковырнули две шпалы, уложили их на тележки и медленно, часто останавливаясь на отдых, двинулись к дому.

Во время одной остановки я оглянулся назад и увидел два огонька. Говорю Пете: «Смотри, кто-то идет за нами и курит». Петя внимательно посмотрел, взял за ручку тележку и тихонько произнес: «Пошли быстрее». Остановились только у домов на ул. Советской. Тут друг мой и сказал, что шли за нами не люди, а волки.

В поисках корма они не один раз приходили на дорогу, и находили его. Память об этом или инстинкт сохранилась у них на долгие годы. Чего-чего, а костей у дороги с начала войны было предостаточно. Как строили эту дорогу осталось в памяти навсегда.

Шпал на ж/д станции было много, а укладывать их в полотно дороги немцы заставили скелеты советских военнопленных. Одну шпалу к месту укладки несли три человека. Еще двое помогали поднять ее на плечи. По пути многие не выдерживали тяжести и падали. Таких оккупанты оттаскивали в сторону и добивали. Не один десяток бывших солдат закончил жизнь на этой дороге. Спасаясь от смерти, многие пошли на службу к немцам. Среди них были врачи, артисты, и разные специалисты. Не малая толика вступила в РОНА. Кому дано судить их, этих дистрофиков? Тела их исчезли, а кости, обтянутые кожей, ломались под шпалами.

Прошло время. Шпалы сожгли на дрова, дорогу на Оршу заасфальтировали, а кости растаскали волки. Вечная память мученикам Красной Армии.

Новые сапожки

Оккупация позади. В Лепеле снова Советская власть. Дороги наши с Петей разошлись. Я пошел в школу, а он — учиться на сапожника при военторге. Подвижному парню сидячая работа не особо нравилась. Однако, рабочая пайка хлеба и продуктовая карточка для их семьи были кстати. Обучение шло успешно. Для перехода из подмастерьев в мастера нужно было стачать сапоги по заказу. Он договорился на заказ с моей матерью. Не прошло и месяца, как новые кирзовые сапоги были готовы. Не один год носил я их, с благодарностью вспоминая друга. С окончанием войны в Лепеле открылось ФЗО. Просуществовало не долго, но Петя успел окончить его, и со специальностью плотника уехал по направлению в Карелию. Здесь сменил топор на рычаги эскаватора. Работал везде с полной отдачей. Через короткое время после нашей встречи, уже на Курской земле Петр Лукич ушел из жизни.

Иван Рисак

Просмотров: 4117


Ваше имя:


Сообщение:
  Введите сумму чисел: 3 + 3 =
  







Copyright © 2007 - 2017 — Леонид Огурцов

LEPEL.BY - Карта Лепеля

Пользовательское соглашение