ДЕРЕВНИ-ПРИЗРАКИ. Терешки


01. 01. 1970
Просмотров: 7022
ВАЛАЦУГА (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY.





 

 Начнём с далёких и отрезанных от мира, пока дороги к ним не замело. Айда в Терешки!

 До Терешек от Лепеля 28, а от Велевщины - шесть километров. Но не спешите садиться в иномарку и мчать по моим следам искать щекочущую нервы экзотику. Где-то на полпути между соседними деревнями вас остановит замкнутый на огромный замок шлагбаум - на территории Березинского биосферного заповедника посторонним не место.

       

 Но мой «Цмок» пролезет в любую дырку. Хотя я с этого момента становлюсь нарушителем заповедного режима. Рискнуть? Попробую - авось охранников природы не встречу, а задним числом вряд ли оштрафуют.

 А боры-то какие! Красотища неописуемая. Как феникс из пекла вырастает на опушке первая хата.

      

 Она цела. Вернее, восстановлена. Наследники бывших владельцев Константина и Людмилы Спиридовичей продали ненужное наследство минской аспирантке-этнографистке Юлии Прокофьевой, и она превращает старую хибару в агроусадьбу. Правда, на этот момент хата пуста, а хвост легковушки из-за угла всего лишь «Запорожец» на приколе.

 А напротив через улицу - Рай. Не верите? Посмотрите!

      

 Шутка, конечно. Кстати, удачная. В этом вагончике размещается база лесников Терешкинского лесничества, где они устраивают засаду на нарушителей заповедного режима. Им там рай, а браконьерам - ад.

 Перед отправкой в Терешки, заехал в Слободскую школу, где библиотекарь Валя Рабцевич (Кветинская) помогла мне составить план Терешек.

    

 Но такой план был при её жизни в деревне. А теперь Терешки - призрак. Иногда даже определить сложно, стояла хата здесь или в ином месте. Электропровода сняты, столбы срезаны. Вот в этой куче хлама никто не узнает усадьбу Алексея и Шуры Науменко. Но её легко определить, потому что она была первой по левой стороне улицы.

     

 Терешки знаю хорошо потому, что в 1989 году описывал ещё живую деревню, в которую приезжал на пассажирском автобусе Лепель - Терешки. Вот та статья из районной газеты. При чтении одной колонки на первом снимке сразу переходите к её продолжению на втором.

         

         

 Возвращайтесь читать на вторую колонку первого снимка. После завершения чтения двух верхних снимков, переходите к нижним двум снимкам и читайте в таком же порядке.

 

 

 А вот эта усадьба принадлежала родной сестре моей бабушки по материной линии Прузыне и её мужу Дорофею Стельмаху. После их смерти сюда переселилась из сгоревшей хаты Анюта Вершиловская.

      

 Иду по деревне-призраку единственной улицей. Нет, не определить мне хозяев всех проданных и увезённых хат по остаткам хозяйственных построек.

      

 Да и ни к чему читателю знать, где жили незнакомые им и давно умершие Садовские, Кветинские, Кривко, Микулёнки, Тарасевичи, Парабковичи, Гумовские, Мательские, Краснодемские…

      

 Как-то жутко становится от воображения, что в этих лачугах жили, любили, спали, грелись люди, мычали коровы, хрюкали свиньи, ржали лошади… Пардон, ошибочка вышла - последнее воображение недействительно, поскольку советская власть приравнивала коней к тракторам и держать не разрешала.

      

 Именно в 1917 году был непроизвольно запланирован развал ещё не родившихся Терешек. И в дальнейшем уберечься от него было просто невозможно - всё шло своим чередом. А когда это поняли, было поздно. Теперь остаётся лишь беречь природу, чтобы и она следом за деревнями не стала призраком.

     

 Будто панский дворец красуется посреди деревни дом бывшего председателя колхоза Михаила Пшенко.

      

 В доме никто не живёт, но, видимо, наследники поддерживают в нём и вокруг порядок. Баня вон нормально смотрится.

      

 В доме Пшенко каждые Коляды ночуют друзья студенческого этнографического общества, которые купили в Терешках вот эту хату Лисаветы Демко специально для проведения древнего обряда «Женитьба Терешки».

      

 Висит замок и на уцелевшей хате Михаила и Леониды Садовских. Двор обкошен. Несомненно, это дело рук их наследников.

      

 И всё. Больше уцелевших построек нет. Только руины, руины, руины…

       

 Центральные Терешки закончились. Иду на их окраину - Яприну.

      

 Именно на месте основанного в 1891 году трёхдворного хутора Яприна и образовались в 1938-м Терешки из согнанных в колхоз жителей окрестных хуторов Терешково (5 дворов), Садок (4 двора), Василиха (3 двора), Репище (3 двора), Подъюровка (6 дворов), Дубы (3 двора), Подвелье. Демографической статистической перед поездкой в Терешки меня снабдил краевед Валера Тухто.

 Не могу установить, кому из последних жителей Яприны, принадлежала вот эта усадьба: Ивану и Антонине Пашкевичам, Анюте или Марии Вершиловским.

       

 Известно, что в период всеобщего раскулачивания хуторян на Яприне было полтора двора, которые заселяли шесть мужчин и три женщины. Это, несомненно, более поздний колодец. Конечно, он непригоден к использованию, поскольку последней жительнице деревни Лисавете Демко лесник привозил воду в бидоне из Велевщины.

       

 Всё, конец Яприне - «улица» упёрлась в берёзовую рощу, за которой чернеет мрачная еловая пуща.

       

 Остаётся только посетить братское кладбище партизан. Раньше оно было безымянное. Но Валера Тухто со своими воспитанниками из кружка «Нашчадкі» установил имена 11 лесных воинов, нашедших себе упокой в глухих Терешках.

       

 Есть ещё одна могила уже непосредственно жителя Терешек, к которой, как говаривал поэт, не зарастёт народная тропа. Но только находится она в Велевщине, поскольку Терешки не имели собственного кладбища. Лежит там Володя Садовский, сложивший голову в угоду политическим амбициям партийной клики страны Советов. Думаю, вы поняли - «афганец» он. Даже зимой навещают земляка-героя «нашчадкі».

       

 Вот и закончил я обследование Терешек.

       

 На обратной дороге попробую заглянуть в уцелевшие строения, открытые всем подобным мне проходимцам. Здесь жернова стояли, амбар, наверное, был. Камни, естественно, уплыли в частную коллекцию.

       

 А тут, по всей видимости, корова мычала.

       

 Обладатель этой обители, несомненно, собственных детей, а может, и внуков люляет. Только в крутой импортной коляске, а не в такой советской каракатице.

       

 Ну, вот и «Цмок» мой приготовился к 28-километровому броску в город.

       

 Но рассказ про Терешки ещё не завершаю. Хочу показать вам два старых снимка, которые свидетельствуют, что выходцы из этих глухих лесных дебрей помнят свою родную деревню больше, чем рождённые в центрах колхозов и даже сельсоветов. В 2007 году собрались терешкинцы из близких весей и далёких городов, чтобы встретиться самим и выпить за упокой предков.

       

 А вот это чуть-чуть не в полном сборе семья колхозного председателя-либерала Михаила Пшенко. Не хватает только умерших задолго до встречи: его самого и сына Володи.

       

 Я неспроста выбрал именно эту фотографию. Запомните этих людей. Вы видите последнее их счастье от совместной встречи. Больше Пшенко в таком составе никогда не соберутся. Вскорости после встречи умерла мама Надя (сидит), следом за ней ушёл из жизни сын Алесь (самый высокий), потом не стало сына Феди (сидит в белой рубашке), и завершила цикл смертей дочь-красавица Тоня (стоит вторая слева, блондинка). Пожелаем же долгих лет жизни Мише в Москве (в военной форме сидит рядом с мамой), Кате в Саратове (стоит крайняя слева), Коле в Лепеле (стоит в центре), Поле в Минске (стоит крайняя справа).

 Помогала мне разбираться в моём новом фотоальбоме «Цярэшкі 15-Х-2013» Ольга Демко (Садовская), уроженка Терешек.

 Ах, да! Я же свой замысел не раскрыл в начале репортажа. Задумал я постепенно создать своими репортажами своеобразный мартиролог. Но не людей-страдальцев, а не менее потерпевших от советского бесправия деревень. Вот умру я, а моё описание Терешек интернет сохранит на тысячелетия. Оно не пойдёт в топку или же в макулатуру, как обычно случается с газетными подшивками.

 






коммент