ПРАВДА О ВОЙНЕ. Как врут мемуары


01. 01. 1970
Просмотров: 8796
ВАЛАЦУГА (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY.





 

 Известное дело, бестселлер заинтересовал. Один зачитанный вид чего стоит!

        

 Однако нашёл в книге и такие сведения, которые вызвали сомнения у меня и старожилов Гадивли. Имею в виду описание подрыва моста над рекой Эсой в этой деревне. Привожу очевидные ошибки в тексте и предлагаю действительные факты тех событий, которые основываются на точных географических и исторических данных. Знаю это потому, что от рождения в 1952-м и до ухода в армию в 1970-м жил в Гадивле.

 Начну с самого малого и незначительного. Григорий Линьков был заброшен на захваченную фашистами территорию Лепельщины специально для организации партизанского движения. Он должен был наизусть изучить военную карту местности, а во время написания мемуаров проштудировать её повторно, чтобы без ошибок писать названия населённых пунктов. Правда, и на единственной в то время карте военных топографов Рабоче-крестьянской Красной армии в названии населённых пунктов сделана уйма ошибок. Откуда мне это известно? А у меня есть та карта! Вот она.

      

 Не всматривайтесь в неё, поскольку я сложил секретный документ гармошкой, чтобы год издания поместился. Но всё равно его первую цифру «1» загнул на обратную сторону и слева видны только цифры «936». Но и так понятно. Так вот, название моей деревни безграмотные военные топографы революционной Красной армии написали на полурусско-полубеларуском языке «Гадзивля», вставив букву «з» в средину слова. Но никак не «Годивля», как пишет Линьков через букву «о». Убедитесь в этом.

       

 Но эту ошибку можно по праву отнести к пустяковым по сравнению с ожидающими нас впереди. Линьков описывает конец 1941 года.

         

         

 Прерываю повествование, чтобы внести уточнение. На самом деле по прямым теперешним дорогам, спрямившим прежние зигзагообразные, расстояние от начала Лепеля до Гадивлянского моста равняется 17 километрам. Сам собственным спидометром измерил сотни раз. В последнем абзаце содержится ряд ошибочной информации. Начну по порядку. Эса указанным местом действительно быстротечная потому, что мелкая - до пояса не дотянет, а не глубокая, как утверждает Линьков. Это я сейчас докажу фотофактами. Начну с показа современного моста, построенного в начале 70-х.

        

 Он сооружён немного в стороне от Борисовского большака. Вот сейчас я стою как раз на брусчатом въезде на мост со стороны Лепеля.

       

 Вот я спустился под мнимый старый мост.

       

 Уже не разобраться, какому мосту принадлежат сваи: сожжённому партизанами довоенному, немецкому или же его заменившему в 1956 году советскому?

       

 Когда в 60-х годах действовал мост 1956 года постройки, тогда по степени сохранности мы различали пни свай довоенного и немецкого моста. Когда добавились останки моста третьего поколения, уже не разобраться. Но мы остановились на утверждении Линькова, что под мостом глубоко, и это исключает возможность брода для немецкой техники. На слово ведь трудно поверить, если скажу, что в детстве мы возле моста переходили, задрав трусы. Полезли в реку сейчас!

        

 Жалко, что осень - сапог, правда, немного не хватает, а голому лезть в круглый год ледяную Эсу как-то боязно. Так где же глубина Линькова?

         

 На дне песочек могильный. Будто специально предназначенный для устройства немцами брода после уничтожения моста.

         

 Сейчас сфотографирую старые сваи прямо с быстрины.

         

 Да, а где же нарисованные Линьковым торфянистые и заболоченные берега? Я же свободно зашёл в воду. Так вот, торфянистыми и заболоченными берега здесь никогда не были. Наоборот они песчаные и твёрдые, использовались крестьянами под выгон, пастбище и колхозную пашню. Вон он, выгон, на гадивлянском берегу.

        

 Может, с нового моста он будет более наглядно смотреться? И сразу пни старых свай увидим возле противоположного берега, и мель сквозь воду просветится.

         

 Это перед новым мостом течение остров нанесло, который разделил русло на два рукава. А лет 30 назад острова не было. Люди издавна пользовались бродом вблизи моста, когда он перестраивался.

 А для чего я отстаиваю брод возле моста? А для того, что уничтожение его партизанами практически ничем не навредило немцам. Ну, если только материально немного пострадала казна рейха. Оккупантами тут же был налажен брод, а в считанные дни построен новый мост, который верой и правдой служил Советскому Союзу до 1956 года. Потом, правда, от старости стал аварийным, и его перестроили.

 Ну и чёрт с ним, с мостом - делов-то! Ну уничтожили, галочку в партизанском отчёте поставили… Если бы только этим всё ограничилось. Послушаем гадивлянку Ефросинью Гордееву (Мазго) 1931 года рождения.

          

 - Мост через Эсу однажды сожгли партизаны. Поскольку Борисовский большак имел стратегическое значение для передвижения оккупационных войск, мост быстро отстроили и поставили круглосуточную до зубов вооружённую охрану. Гадивлян заставили выкопать поблизости окопы, а на строительный материал для возведения укрытий разобрали хаты Михалки Кунчевского, Юлика Тарнавского, Макара Мазго, нашу и ещё не помню, чьи. Если быть точной, то нашу хату не полностью разобрали, а разрезали напополам - жилую часть увезли в укрепрайон, а тристен без одной стены оставили. А что поделаешь? Всё же лучше, чем совсем ничего. Так и жили, заменив увезённую стену частоколом из жердей да всякого рода досок.

 Вот где собака зарыта. Вот кому навредили партизаны уничтожением моста. Простым людям, а не фрицам. Но вернёмся к военным событиям, ведь это только цветочки обмана, ягодки нас ожидают впереди.

       

 Такой фамилии, Мисник, в Гадивле отродясь не было. Ближе всего её имели жители Веребок, находящихся за 10 километров. Старостой Гадивли в 1941 году в принудительном порядке оккупационные власти назначили Петра Прусского, родного брата моего деда по материной линии Ильи Прусского.

       

       

 На этом месте рассказ Линькова нужно приостановить. Может он описывает действия старосты Прусского и ошибочно называет его Мисником? Мог ли Пётр Прусский верно служить немцам, или они насильно назначили управлять деревней здорового сорокалетнего мужика, как то до смерти утверждали его дочь Лиза Кунчевская (Прусская) и племянница, а моя мать, Ольга Шушкевич (Прусская), обе 1928 года рождения, и до сего времени утверждают гадивлянские старожилы Эмилия (Козловская) и Алексей Якубовские, соответственно 1937 и 1936 года рождения?

       

 Все они заверяли и заверяют, что Пётр Прусский на должности старосты не успел сделать ничего плохого. А мог ли? С ответственностью заявляю, что мог!

 Все мои предки по материной линии до смерти и я до армии жили в Гадивле. Свою родословную знаю хорошо. Мой прадед Захар Прусский и его сыновья Илья с Петром жили за три километра на хуторе Ляды отдельными хозяйствами (на карте Гадивли 1936 года слева вверх он назван Ляда, а Ляды 2-е - это современная Гадивля). В 1937 году их раскулачили. Хаты  и хозяйственные постройки забрали себе колхозные активисты из Велевщины. Пуня моего прадеда Захара Прусского оказалась у бедного лентяя и активиста Папончика. Захар из-за переживаний вскорости умер. Его жену Домну по той же причине парализовало, и она, неподвижная, доживала свой век у сына, Ильи, в Гадивле, где он, как и Пётр, вынужден был строиться с ноля. Потому целиком вероятно, что Пётр, обиженный на советскую власть, взялся честно внедрять новые порядки. Но не успел проявить свое рвение - появление Линькова и К0 помешало. Снова ему слово.

          

 Азаронки в Гадивле никогда не жили, ближайшие носители такой фамилии находились за четыре километра в Слободзе, за шесть километров в Волотовках, за 10 километров в Веребках.

          

          

          

          

 Прошу читателя обратить внимание на место расстрела старосты.

           

 

 На этом интересный рассказ Линькова останавливаю. Даже в последнем предложении он наврал, сказав, что движение немцев между Борисовом и Лепелем было прекращено на несколько недель. Я с детства помню показанный матерью брод, где немцы уже на следующий день после сожжения моста оборудовали переправу, и сам лично продавал мальцам из Слободы за рыболовные снасти мины от немецкого миномёта, выкопанные на месте укрепительных сооружений для защиты моста, построенных из разобранных хат гадивлян. Плюс ко всему издавна и до сего времени в двухстах метрах от моста существует брод, который гадивляне использовали для перегона скота и переезда на телегах.

 Всё же имело место уничтожение моста, хоть и бессмысленное, даже трагическое для местного населения. Была и казнь старосты, если учесть, что под фамилией Мисник всё же был Прусский. Но происходила она совсем не так.

 Про последние минуты жизни старосты Петра Прусского я с детства знал из рассказов Елизаветы Кунчевской и Ольги Шушкевич. Но всё же они были ему дочкой и племянницей. Может врали в свою сторону? Тогда даю слово Эмили Якубовской:

 - Партизаны завели Петра Прусского за деревню, в сторону Велевщины и на обочине Борисовского большака закололи шомполами. То место находится рядом с домом, в котором мы сейчас живём.

 - Бедолага кричал на всю деревню, - вторит жене Алексей Якубовский. - Я после прибегал смотреть на труп дядьки Петьки. Весь исколотый. А кровищи!..

 - Дядька Лёшка, - спрашиваю, - может Петра Прусского закололи другие партизаны, а линьковцы на мосту подорвали другого старосту?

 - Нет! После убийства Петра немцы за всю войну иного старосту Гадивли не назначали. Да и никакого подрыва моста не было. Сам наблюдал, как партизаны таскали смолу из смолокурни, чтобы поджечь его. А взрыва не было и быть не могло, поскольку в конце 41-го года у партизан взрывчатка была на вес золота, и тратить её на то, что можно легко сжечь, мог только враг сам себе. И про самоотверженную службу старосты немцам - неправда. Петька не хотел им быть, отказывался. Но кто его слушал? И тебе или мне приказали бы возглавить деревню, и мы против своей воли подчинились бы.

 Может супруги Якубовские и уже умершие родственники Петра Прусского сговорились клеветать на партизан и приписать им средневековую казнь ни в чём не повинного старосты? Тогда давайте послушаем нейтральную гадивлянку Ефросинью Гордееву, которая не является родней ни одному из названных мной персонажей:

 - После захвата района немцы взялись устанавливать оккупационную власть. Зная, что у Петра Прусского раскулачили отца, назначили его старостой Гадивли. Пётр не хотел, отказывался, понимая серьёзность ситуации, в которой может очутиться. Но его слушать не стали, поскольку понимали, что добровольно никто не возьмётся за опасное управление деревней. Пётр не успел совершить ни хорошего, ни плохого дела, связанного с его руководящей деятельностью. Через короткое время после назначения его старостой в Гадивлю заявились партизаны и схватили Петра. Понимая, что ему пришёл конец, несчастный ухватился за забор и начал слёзно проситься не убивать его. Однако обречённого силой оторвали от изгороди, завели в конец деревни и в лощине перед Зимником закололи штыками. Многие слышали, как Пётр кричал от предсмертной боли. Говоришь, что в своих мемуарах основатель партизанского движения на Лепельщине Линьков писал, будто очень рьяного старосту Гадивли партизаны изловили, связали, затащили на мост и взорвали вместе с ним? Это самая настоящая ложь. Одна из дочерей Петра, то ли Зенка, то ли Тонька, украдкой огородами последовала за партизанами, уводящими отца. Видела, как его резали. Весь кровавый процесс смотрела молча, от ужаса даже боясь дышать. После обо всём увиденном рассказала матери Евдокии, которая не стала скрывать от односельчан правду о смерти мужа. Да многие и сами были свидетелями убийства. А партизаны в оправдание потом распустили слух, что Пётр будто бы заявил немцам на одного из них, который находился поблизости Гадивли. В эту ложь никто не поверил. Все были уверены, что закололи человека всего лишь за то, что его назначили старостой.

 Место кровавой расправы над безвинным старостой Гадивли Петром Прусским находилось на противоположной от реки окраине деревни. Линьков же утверждает, что старосту расстреляли на мосту, и взрыв вознёс тело предателя в воздух. Кто-то врёт. Кому бы вы поверили: какому-то мемуаристу или же всей деревне? Зачем немецкого прислужника вели колоть с обратной стороны Эсы за целый километр через всю деревню и зачем тянули назад труп, чтобы запустить его в воздух вместе с мостом? Абсурднейший абсурд получается.

 Петра Прусского никто не подрывал. Его труп жена Евдокия с детьми на телеге завезла в Рудню и похоронила на деревенском кладбище, поскольку у молодой Гадивли своего тогда не было. После того, как умерла Евдокия, на её могиле уже на Гадивлянском кладбище дочь Лиза поставила памятник и отцу, которого на самом деле под ним нет.

      

 Плохо читается далёкая надпись?

       

 Говорят, что победителей не судят. Легендарный Линьков-Батя - победитель. За свои действия он заслуживает не суда, а многочисленных наград. Однако в описании некоторых действий, в частности подрыва моста вместе со старостой в Гадивле, он допустил, мягко говоря, неточности, а говоря прямо - враньё. Этого делать было нельзя, поскольку книга документальная, а не художественное произведение. Да, воспоминания он сочинял через два десятка лет после описанных действий, забыл подробности, немного перепутал «мелочи». Но это его не оправдывает. А может Линьков перепутал мосты и деревни, оттуда взялись и Мисник с Азаронком? Но Гадивлянский мост единственный над Эсой на Борисовском большаке. И факт его уничтожения имел место.

 Не рассчитывал Линьков, что его мемуары, изданные в далёком мордовском Саранске, попадут в руки досужему Валацуге из захолустной белорусской Гадивли и будут развенчаны в пух и прах. Так это я уличил партизанского командира во вранье только относительно одной Гадивли, а в книге на 600-х страницах описываются сотни действий в десятках деревень, положение дел в которых я не знаю… Вот на какой «правде» о войне воспитывалось моё поколение.

 Я осознаю, что этим многолетним журналистским расследованием вызову на себя гнев сторонников советской системы воспитания патриотизма, что соответствующие органы занесут очередную запись в моё досье, но я не имею права не пополнить историю правдивым штрихом боевых действий на оккупированной территории обеих враждующих сторон. Правда должна быть только правдой, какой бы горькой она ни казалась.

 






коммент