ИСТОРИЯ С НАТУРЫ

Останки Первой мировой...


09. 10. 2016
Просмотров: 5255
ВАЛАЦУГА (Валадар ШУШКЕВІЧ). Специально для LEPEL.BY





 Окопы… Это не просто неодушевлённый предмет. Это – название лесного массива. Вся моя жизнь с того момента, когда начал себя помнить, связана с Окопами. Кажется, за шесть десятков лет они не изменились. Это я про окопы как предмет. А вот лес Окопы стал абсолютно неузнаваем. Так думаю. Но не знаю, так ли это. Нужно проверить.

 Лесной массив Окопы получил такое название из-за испещривших его старых оборонительных укреплений. Впервые мне их показала моя баба Ганна Прусская (Калитухо) во время совместного похода по грибы.

 Хоть и мал я был, однако отчётливо запомнил её объяснение, что окопы выкопали в Мікалаеўскую, то бишь Первую мировую войну. Впоследствии я неисчислимое количество раз бороздил окопы в Окопах, охотясь на боровые грибы, уверенный в правоте бабушкиных россказней. И лишь в первой пятилетке нынешнего тысячелетия услышал, что по сути безразличные мне земляные укрепления выкопаны во время Польско-большевистской войны 1919 – 1921 годов. Опровергнуть это мнение баба Ганна уже не могла, поскольку умерла в 1987 году. Но и ошибку она ну никак не могла допустить, ибо в год окончания заварухи между соседними странами ей был аж 31 год, и жила она тогда на хуторе Ляда в километре от окопов. Получается, что копали их у неё на глазах. Придерживаясь Ганниной версии происхождения земляных сооружений, я всё же в начале тысячелетия решил найти ей вещественное доказательство. Как? О том позже.

 И вот спустя много лет в меня вселился очередной заскок зафиксировать для истории исчезающие останки пусть Первой мировой, пусть Польско-большевистской войны.

 Окопы находятся в лесном массиве на прямой линии между Гадивлей и Черницами, ближе к первой веси. Конечно, лесу тогда не было, поскольку окопы в зарослях не копают и в них не сражаются продолжительное время. Так что бор Окопы относительно нов.

 Поехал я в Окопы через Рудню, поскольку также знал старые окопы между ней и Гадивлей, ближе к первой. Ещё с дороги сквозь бор просматривается возвышенность.

 Чем дальше от дороги, тем отчётливее вырисовывается невысокая лесная гора.

 Взобравшись на вершину, сразу напоролся на старый объехавший окоп.

 Чтобы показать глубину укрепления, сейчас залезу в него.

 Хорошо определяются окопные ниши, являющиеся не чем иным как гнёздами пулемётных расчётов.

 Начинаются и заканчиваются окопы просто – постепенным врезанием в гору и выходом из неё.

 Старые пни свидетельствуют, насколько за столетие могут вырасти сосны.

 Но это не мои Окопы - до тех нужно ехать километра четыре, если, конечно, такое возможно. Понимая, что лесные дороги изменились в течение двух десятков лет моего отсутствия в этих лесах, свернул направо перед хуторским полем Язэпиха. Долго еду будто бы в нужную сторону. Приезжаю в тупик – дорога заканчивается возле охотничьего лабаза.

 Возвращаюсь на Язэпиху и трясусь по старым бороздам лесопосадки, копируя опушку леса. Наконец бросаю Мат на краю лесопосадки и заглубляюсь в неприветливую низменную чащу. Практически не плутаю, поскольку ориентируюсь в лесу детства неплохо, да и компасом пользуюсь. Как-то неожиданно скоро появляется окоп.

 Но вздох облегчения был преждевременным. Пройдя несколько сотен метров по углублению, понял, что попал не в окоп, а в осушительную панскую канаву, коих полно в окрестностях Гадивли.

 Но зато сообразил, где конкретно нахожусь. Направление выбрал правильное, хотя всё вокруг чудным образом изменилось. Только не дуб среди клочка поля – каким возвышался здесь шесть десятилетий назад, таким до сих пор и стоит.

 Конная, а теперь никакая дорога ведёт вдоль берёзовой опушки прямой наводкой в Окопы. Но слева в небольшом отдалении, за молодняком, должны быть изобиловавшие лисичками Малые Окопы. Но где они? Должны быть где-то здесь, поскольку лисички уже появились.

 Не обманули грибы – окоп на месте.

 На образованном им наблюдательном квадратном пункте обосновалась сосна.

 Земляное сооружение обитаемо. Под выворотнем поселился какой-то лесной зверёк.

 Начала окопа не помню, но и искать не хочу. Продвигаясь к его концу, упираюсь в завал. Дальше – окопный тупик.

 

 Понимаю, что попал на новую дорогу-тропинку, но направление её отгадываю безошибочно. Выхожу на короткую дорогу, соединяющую хутор Ляда, из которого молодица Ганна Прусская ходила смотреть на сооружение окопов, с соседним Козловским хутором. Красивое место заливает светом холодное осеннее солнце. Лучшего места для привала не сыскать.

 Вот и Козловский хутор. Почти не изменился. Только вместо сельхозкультур его заполонили молодые сосны.

 Последним поколением хуторян была семья Болеслава и Натальи Козловских. После изгнания трудяг из родной земли они вместе с другими бедолагами-хуторянами и образовали в конце 30-х современную Гадивлю. Но Козловские не могут объяснить происхождение окопов рядом с родной обителью. Сейчас семейная пара покоится на Гадивлянском кладбище.

 Но это в некоторой степени блеф в добром смысле этого слова. Чтобы обмануть Наталью, будто рядом лежит любимый муж, на памятник прилепили его фотографию. На самом деле Болеслав покоится в братской могиле на просторах Восточной Пруссии, где сложил голову за страну Советов, лишившую его семейного счастья, отобрав хутор и закабалив в колхоз.

 Ёлки-моталки! А ведь в Гадивле живёт дочка Козловских – Эмилия. Она должна наверняка знать, кто копал окопы рядом с её родимым гнездом.

 На снимке запечатлена Эмилия рядом с мужем Алексеем Якубовским. Но добрейшей души человек уже сам покоится на вечном поселении неподалёку от тестя с тёщей. Пусть эта фотография напомнит тётке Амиле о её семейном счастье.

 - Алё! Цётка Аміля? Дабрыдзень! Гэта Воўка Шушкевіч тэлефануе. Як здароўе?.. Ці ведаеце, калі капалі акопы за вашым хутарам?

 - У апошнюю вайну…  

 В общем, убила меня тётка Амиля. Третью версию происхождения окопов подбросила. Родилась она в 1937 году на Козловском хуторе. В тот год и разогнали их мини-поселение. После войны она с гадивлянскими детьми ходила по грибы в Окопы. Земляные траншеи были свежими, дети игрались в песке, залезали в блиндаж. Не может быть, чтобы оборонительные сооружения настолько сохранились с Николаевской или Польской войны. Но в этой местности никаких сражений в последнюю войну не происходило. Красная армия отступила задолго до прихода немцев, а при освобождении настолько стремительно наступала, что те не успевали убегать, не то, что копать окопы. К тому же, спустя 15 лет после войны, я отчётливо помню в окопах толстые сосны, которым до таких размеров нужно расти несколько десятков лет. Нет, буду всё же верить родной бабе Ганне.

 Окопы должны начаться невдалеке от Козловского хутора, от которого осталась лишь погребная яма.

 Но старых траншей за хутором нет. Закопали их, что ли?

 Долго ходил кругами по изменившемуся до невозможности лесу. Уже собрался ни с чем ретироваться, как неожиданно обнаружил, что окопы действительно закопали, плугами проложив по одному из них противопожарную и противозаездную полосу.

 Но все окопы не могли закопать. Прежними извилинами они петляют по лесу.

 Глубоки. Сосны корнями укрепляют боковые стены и не дают им осыпаться.

 Сходятся и расходятся траншеи перпендикулярно друг дружке.

 Большие ниши возможно служили местами отдыха, а может в них были землянки или блиндажи. Впрочем, отличаются они лишь тем, что в первых живут, а во вторых несут службу.

 В ту ли сторону иду? Мне нужно найти руины блиндажа, которые пугали детей моего поколения чёрной дырой в страшно таинственную неизвестность. Именно блиндаж я с подобным себе сьвядомым раскапывал в первой пятилетке нынешнего века, дабы найти уточнение принадлежности окопов. Но впереди делянка, и окоп начинает петлять по ней.

 Вот оно что! Тогда блиндаж окружал старый бор, а сейчас – пни сваленной делянки.

 По центру блиндажа тогда выкопали яму полутораметровой глубины, но ничего, кроме гнилых брёвен, не нашли. Конечно, своими действиями мы ускорили разрушение оборонительного сооружения, и теперь на его месте зияет лишь заваленное сучьями углубление.

 До чего неумолимо время. Сейчас новичок даже не заподозрит, что здесь сотню лет назад располагался фронтовой штаб.

 Есть ещё одни окопы Первой мировой поменьше в километре от Окопов в сторону Черниц. Но до них не дойду – осенний день короток.

 Из Окопов на Язэпиху нашёл довольно сносную лесную дорогу. Уже заждался хозяина верный Мат.

 Из Лепеля 17 километров Мат преодолел без проблем. Хуже пришлось топать на своих двоих – более девяти километров отмерил мой надёжный карманный спидометр.

 Обратную дорогу разнообразили выстрелы ружей, собачий лай и силуэты охотников с ружьями и в камуфляжах, которых до полдороги в Рудню насчитал 11 с учётом водителей трёх вездеходов.

 Но прощаться не спешу. Хочу сводить заинтересовавшегося читателя ещё в одну точку Первой мировой. Она хоть и в Чашникском районе, но до середины 1960-х входила в состав Лепельщины. Находится за чашникским Замошьем, которое после лепельских Аношек. Справа от Борисовского большака. Это окопы и блиндаж.

 Привёл меня туда очередной неравнодушный к истории сьвядомы.

 Плохо, конечно, что сьвядомых в нашем обществе всего 1%, хотя даже при таком их количестве обыватели знали бы свою историю в десяток раз лучше. Я, очевидно, ошибаюсь в такой раскладке, как и при определении количества пользующихся беларускай мовай беларусов. Если бы нас был 1%, то в Лепеле у меня было бы 174, а на Лепельщине - 353 единомышленника. На самом же деле их едва наберётся соответственно 17 и 35. Так что не 1%, а 0,1 процента нас. Таков и результат исторических знаний населения. Но возвращаюсь к блиндажу. Сьвядомы упорно побеждает клаустофобию.

 Внутри замкнутого мирка времён Первой мировой его уже ожидает, думаю, догадались, кто.

 Вместе изучаем блиндаж изнутри. Так и подмывает сказать: сделано на века.

 Страшно не было. Но возвращение в современность получилось сродни второму рождению.

 Для чего весь этот сыр-бор затеял? А чтобы обратить внимание общественности на останки Первой мировой войны. Необходимо сохранить их для потомков. Каким образом? Нужно серьёзно думать. Сообща. Может, поставить мемориальные доски, вроде как раньше ставили возле памятников археологии. Может, укрепить некоторые сооружения, соорудить муляжи, вроде как раньше восстанавливали партизанские землянки. Понимаю, что если советскую партизанщину забросили, то внимание к царской войне вряд ли найдётся. Но всё же это ведь наша история, а историю нужно беречь, даже приумножать, если хотите.

 Некоторые могут сказать, что в лесах подобных окопов много. Согласен. Но о них ведь никто не знает. Так давайте же вместе выводить историю на чистую воду. Пишите. Рассказывайте. Сообщайте. 35 сьвядомых с таким объёмом работы явно не справятся.






коммент