РЕПРЕССИИ

По следам лепельского геноцида


18. 10. 2017
Просмотров: 7046
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Специально для LEPEL.BY





 Родная деревня Анатолия ШуневичаВолова Гора. На месте его отчей хаты стоит более современное строение. В нём живут чужие люди.

 Улицей служит дамба Соединительного канала Березинской водной системы.

 Деревня расположена вдоль искусственного водотока, до образования которого населённого пункта не было. А когда землю из канала выкинули на окрестное болото, вдоль судоходного русла образовались высокие валы. На них и поселился пришлый люд, а также выселенцы из хуторов во времена принудительной коллективизации. Поэтому топоним Волова Гора происходит от слова «вал», а не «вол», и писаться должен не через букву «о», а через «а» - Валова Гора. Однако очевидная ошибка утверждена документально.

 Почти все герои исследования Анатолия Шуневича «Генацыд на Лепельшчыне» и большинство его респондентов находятся на совместном Воловогорско-Барсуковском кладбище. Как раз кстати посетить их накануне осенних Дедов.

 Венчает кладбище православная часовня.

 Ну, здравствуй, Гордионок (Телица) Янина Юльяновна (а не Ульяновна как на памятнике)!

 Вот и встретилась ты со своим давним интервьюером. Если бы не вы, ни моё, ни будущие поколения не знали бы о сталинском геноциде по отношению к твоей семье. А так мы в курсе, как в связи с большевистской дурью горевали ты и твои близкие. Это обязательно нужно знать нашим наследникам, ведь уже современники часто не верят, говорят, что сталинский геноцид в отношении собственного народа – враки. Знаем, что твоего папу Юлика Телицу как преступника, со связанными шнурком руками, навсегда увели энкэвэдэшники. Смешно обвинение, будто слепой колхозный пастух ходил за границу и имел сношения с польской разведкой. Да, была его вина, но в том, что застукал колхозного активиста за кражей конского корма и доложил о том председателю колхоза Кубарю, сгубившему множество земляков ради сокрытия преступлений колхозных активистов. Надо было молчать. Неспокойную жизнь ты прожила, пани Янина. Хоть в вечном сне будь спокойна.

 В «Хроніцы чатырох дзён партызанскага жыцця канца вайны» Анатолия Шуневича есть эпизод, как воловогорский пацан Петька Лукьянович бронебойным патроном случайно перебил топливный трубопровод летящей в небе немецкой «рамы». Самолёт рухнул на землю. Местная детвора кассетные бомбы разворовала для глушения рыбы, взрослые разодрали корпус и внутренности на хозяйственные нужды, а партизаны добили лётчиков. Так вот, сейчас у нас произойдёт встреча с юным «зенитчиком». Здравствуй, Петька!

 Раньше о твоём подвиге поневоле судачили лишь воловогорцы и барсуковцы, а сейчас вот узнают в значительно большой округе. Позволь мне за тебя ответить на вопрос, появившийся у многих: откуда у тебя было оружие? Да его хранилось много у каждого деревенского сорванца. А вот бронебойные пули нашлись лишь в твоём арсенале. Молодчина! Считай, что тебе крупно повезло. В отличие от Леона Костюченко, зятя Анны и Ивана Кирплевских.

 У него враги нашли винтовку и расстреляли за укрывательство оружия. Семь раз не повезло Кирплевским – война забрала не только зятя, но и шестерых сыновей.

 Всю жизнь ты горевала вдовой, уважаемая Аксинья Урбан. А всё потому, что вершители самого счастливого в мире общества пустили пулю в лоб, а может – в затылок твоего мужа Лаврентия Урбана.

 Про твоего папу речь веду, Зинаида Лаврентьевна.

 Безбатькович ты, Иван Викентьевич. Твой тятька Винчесь Куновский только и успел, что смастерить тебя. А воспитать не позволила власть расстрельная. Но ты выдержал жизнь тяжеленную сына советского «врага народа». Отдых ты заслужил себе достойный.

Тебе, Иван, было чуток полегче, ты ведь не осознавал боль утраты дорогого человека ввиду своего малолетства. Гораздо труднее исчезновение отца воспринял твой старший брат Юзик. Подземного мира вам обоим, дети «врага народа» Винчеся!

 Ба, да здесь и матушка ваша, братья горемычные. Прими наше чистосердечное пожелание покоя на том свете, Эмилия Людвиговна.

 Нам жаль, что семья ваша на том свете не в сборе – нет хозяина. Его кости тлеют где-то в общаге ещё не открытых очередных Куропат.

 Тогда ведь как было: коль ты католик, значит, поляк; коль поляк, значит, враг народа; коль враг народа, значит, к стенке. Замкнутый конвейер. Вот и переделывались Янки в Иванов, Викентьевичи в Викторовичей, Язэпы в Иосифов, чтобы хоть чуток замаскироваться, затёршись в серую массу советских граждан. Таким образом попал под раздачу и твой отец Юлик, Василь Телица. Именно по только что раскрытой мной причине ты из Юльяновича превратился в Емельяновича. Я тебя не осуждаю, сам так поступил бы - Емелям ведь всегда легче жилось на Руси.

 На хуторе Марьяново гитлеровцы расстреляли 13 воловогорцев, спрятавшихся в лесу. Глава семьи БолотниковВасиль - каким-то образом спасся. Не повезло его сыновьям Петру и Ивану.

 Полное право имеешь не прощать бандитскую довоенную власть, Михалина Адольфовна Телица, за то, что обрекла тебя на вдовью жизнь. Твой Юзик советской власти строил аэродром в лепельском Дражно, копал Беломорканал, и всё равно был бандитски убит в Орше на Кобыляцкой горе, несмотря на то, что освободить его приказала сама Надежда Крупская. Не послушались её совковые опричники.

 Четыре дочки убиенного на Кобыляке Юзика Телицы лежат поблизости матери. Вот одна из них – Владислава. Кстати, мать Анатолия Шуневича.

 Немного в отдалении – Леонида и Мария. Фамилии по мужьям, но по крови они - Телицы.

 Поблизости и четвёртая сестра – дочка Юзика, Мануся.

 А старшая из сестёр – Антося – сама была расстреляна на Кобыляцкой горе. Лежит там в куче человеческих останков вместе с моим дедом, а по совместительству - польским шпионом Тарентом. У меня даже документальное свидетельство о его шпионской деятельности имеется.

 

 У этого, необычного для сельского кладбища, памятника отличительная история.

 Здесь находится братская могила партизан. Воловогорцы за ней ухаживали. Но началась оптимизация коллективных захоронений. Сельчане просили не оптимизировать могилу на их кладбище. Не послушали. Якобы достали останки, а на самом деле в мешок косу радистки да пару костей вбросили и закопали в оптимизированную братскую могилу по центру деревни Крайцы. Та оптимизация проходила в 50-е годы. Как видим, подобно всем последующим, до добра не привела – Крайцы захирели не менее Воловой Горы.

 Я еле управляюсь с фотоаппаратом и диктофоном. Анатолий посвободнее – лишь рассказывает. Потому поспевает ещё и за могилками поухаживать.

 Сейчас чистит могилку Быковых. Иван – молодчина! Не побоялся за совместным распитием самогона в глаза сказать барсуковцу Андрюхе, штатному колхозному подписывателю всех доносов без разбора на своих же односельчан, что тот гад.

 До чего судьба жестока. 15-летнему Феде Кривцу ухи захотелось. Чтобы глушить рыбу, взялся выплавлять тол из бомбы…

 Станислав Шуневич – родной брат партизанской санитарки Марии Шуневич, главной героини документальной повести Анатолия Шуневича «Хроніка чатырох дзён партызанскага жыцця канца вайны».

 Есть ещё один репрессированный, который отметен тем, что собственной персоной покоится на кладбище с 1957 года, и что рядом даже жену Наталью ему поместили в 1971-м. Это Гавриил Иванович Урбан.

 Для меня эта могила особенная, поскольку имеет непосредственное отношение к моему роду. Дочка деда Гаврилы и бабы Натальи, Устинья Прусская – жена родного брата моего деда Ильи Захаровича Прусского. Её сын Геннадий Прусский здравствует в Барсуках. К нему сейчас и поедем, только Анатолий Шуневич закончит знакомить меня со старым кладбищем.

 Многие могилы определяются лишь по мшистым холмикам, свидетельствующим о том, что многие захоронения вообще сровнялись с землёй и потеряны навсегда. На некоторых подо мхом можно найти надгробные камни. На одном даже эпитафия частично читается: «Мария Заборовская … 1881».

 Где-то была надгробная плита Ядвиге Заборовской с эпитафией на латинице, но мы её не нашли.

 Ещё в начале 19 века на краю кладбища была поставлена католическая каплица. Она старилась, людьми обновлялась. Однако всё равно одряхлела.

 Анатолий Шуневич решил восстановить её. Сельсовет и ксёндз его поддержали. Дело упёрлось в расходы на строительство. Анатолий предлагает спилить лишние деревья на кладбище и заплатить ими строителям за работу, хватит и на стройматериал. Но все боятся охраны природы.

 Неужто проблема неразрешима? Всё равно ведь вырезают аварийные деревья, угрожающие разрушению оград и памятников.

 И вот мы в Барсуках. Внук репрессированного Гаврилы Урбана, Геннадий Прусский, управляется по хозяйству.

 Он мне – двоюродный дядька. Однако, поскольку старше меня всего на три года, обращаемся друг к другу по именам: Генка, Вовка. Продолжаем деловой разговор за столом – жена Генки, Зина, отличная хозяйка, сама хлеб выпекает вкуснее магазинного. Но нас больше интересует Генкин дед Гаврила Урбан. Генка находит снимок деда с бабой. На нём они почти такие, как на памятнике.

 И начал Генка воспоминания. Они сохранились в его памяти со слов матери Устиньи Прусской, дочки Гаврилы Урбана.

 Поэтому монолог Генки повторяет интервью матери Анатолию Шуневичу, помещённое в разделе «Будрэвічаў выслалі ў Казахстан» блока «Генацыд на Лепельшчыне» блога Вадара Шушкевича. Перескажу в двух словах.

 Когда начали людей загонять в колхоз, Гаврилу Урбана сначала раскулачили, а в 1937 году посадили в тюрьму. От смерти спасла его недюжинная сила – ввиду здоровенного роста отобрали рабочим на торфодобычу в Осинторф. Там узники умирали от непосильной работы. Но прорабом оказался знакомый. Он и помог Гавриле освободиться. Редкий случай, когда узники ГУЛаГа возвращались. Умер Гаврила в 1957-м.

 Дальше наш путь лежал аж в Заборье. Интересовало нас фото Петрунели Буевич, дочки «врага народа» Миколы Козловского и давней респондентки Анатолия Шуневича. В её доме живёт невестка-вдова Галина Буевич. Стали копаться в семейном фотоархиве.

 Я, конечно, поинтересовался, откуда такое необычное имя у свекрови. Оказывается, родилась в день Петра – религиозный праздник. По обычаю нужно такое и имя давать. Но ведь девочка… Подумали да и назвали Петрунелей. Нашелся её снимок.

 Воспоминания Петрунели помещены в раздел «Казлоўскіх расстрэльвалі без разбору» исследования «Генацыд на Лепельшчыне». Вкратце дело выглядело так.

 Козловские Микола с Альжбетой жили на хуторе близ Воловой Горы. С началом коллективизации их раскулачили. Хозяйство разграбили колхозные активисты. Хозяина посадили. В Лепельской тюрьме он сильно заболел. Петрунеле выдали отца под расписку. Через два года он умер. На удивление, сохранилось семейное фото хуторян Козловских.

 Поехали в Старое Лядно на встречу с респонденткой Анатолия Шуневича Ефросиньей Стельмах, дочкой репрессированного барсуковца Карла Телицы. Бабушка чувствует себя превосходно у сына с невесткой. В свои 93 года слышит и помнит хорошо. Читает без очков. Жизнью довольна.

 Помнит, как жила с родителями, как “чёрный ворон” увозил отца-колхозника. Ложное обвинение не подписал. Били. Поначалу родные носили ему передачи в Лепельскую тюрьму. Где убили, не знает. Посмертно реабилитировали в 1989-м.

 Возвращаемся в Лепель, чтобы отыскать фотографию респондентки Анатолия Шуневича Ядвиги Телица, дочки “врага народа” Франца Козловского. Находим снимок у её дочки Людмилы Кривко, которая обитает на улице Эссенской.

 Более того, отыскивается фотография Янины Козловской, жены репрессированного Франца Козловского.

 В двух словах судьба Франца Козловского такова. Был колхозником в Барсуках. Лживый донос написали колхозные активисты под руководством председателя Кубаря. Увезли энкэвэдисты. Расстреляли вроде бы в Орше. Реабилитировали в 1959-м. Подробно - в разделе «Кубар вербаваў даносчыкаў».

 Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается – ездим уже второй день. Очередной маршрут – на городскую улицу 2-ю Залинейную. Там когда-то интервью Анатолию Шуневичу давали Казимир и Мария Будревичи. Они рассказывали, как отца Казимира, Викентия Будревича арестовали по доносу председателя колхоза Кубаря и всю семью выслали на спецпоселение в Казахстан. В конце 40-х годов Будревичи вернулись и дожили жизнь на родине.

 Мы знали, что давние респонденты умерли, но нужны были их фотографии - должны же они храниться у Валерия Будревича, внука Викентия. Дома оказалась Наталья, жена Валерия.

 Нашли фотографию сразу обоих респондентов – Марии и Казимира Будревичей.

 Неожиданностью стал снимок самих выселенцев Будревичей – Викентия с женой Франусей и сыном Казиком.

 Подробно о причинах выселения Будревичей из родных нив – в разделе «Будрэвічаў выслалі ў Казахстан» исследования «Геноцид на Лепельщине».

 Кажется, репортаж «По следам лепельского геноцида» включу в перечень своих самых трудоёмких журналистских работ.

 P.S. Нужно всё же пояснить заголовок. Хоть мы и называем геноцид лепельским, к Лепельщине он имеет лишь географическое касание рассматриваемого вопроса. Такое происходило абсолютно во всех уголках Страны Советов. На каждом хуторе. В каждой деревне. Во всех городах.






коммент