ПРОЖЕКТЫ

Мемориал призракам от Бориса Ефремова


01. 02. 2019
Просмотров: 4240
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY





 9 ноября 2013 года состоялось открытие скульптуры Цмока Лепельского. На мероприятие собрался весь лепельский бомонд.

 После торжественной церемонии те, кто внес определенный вклад в титаническое дело, направились на Ксендзов остров, чтобы отметить знаковое событие. За богатым столом речь шла непринужденная, но серьезная.

 Председатель Лепельского райисполкома Борис Ефремов предложил мне взяться за создание мемориала лепельским деревням-призракам. От неожиданности я растерялся. Обсудили, как процесс должен выглядеть.

 В районе я больше других провожу исследования деревень, которые обезлюдели, или вообще стерты с лица Земли. Мне и карты в руки. Нужно выбрать наиболее доступный для транспорта призрак, чтобы на него привезти столько валунов, сколько в районе призраков. Каждой глыбе придать собственное имя конкретного призрака и написать его на граните. Получится уникальный мемориал, может даже единственный в мире по необычности направленности.

 Я сразу определил место: призрак Мостища.

 От Лепеля семь километров. Из них 5,5 км по Оршанке асфальтом и полтора километра довольно приличной гравийкой, по причине отсутствия которой и погибла деревня.

 Последний житель Мостища Лявон Трубченко оставил родной край в первой половине 70-х. Кстати, Мостище до настоящего времени не дожило бы ни в коем случае, потому что всё равно вымерли бы его туземцы. Однако на ту пору неизлечимо больную деревню добила советская власть. Судите сами.

 Дом семьи Трубченко обветшал. Хозяин решил пересыпать дряхлую хибару. Однако сельский совет запретил восстанавливать жилье в Мостище, поскольку его зачислили в число неперспективных деревень. Аборигенам предложили выбрать любую из окрестных перспективных деревень, только не Мостище. Трубченко выбрали ближайшую, которая была на виду - через поле.

 Было это "перспективное" Поддубье. Так оно пополнилось на одну семью. И так умерло Мостище.

 Каждый призрак имеет собственную причину смерти. Это как инсульт или инфаркт. Но ведь эти немощи приходят со старостью. Раньше или позже смерть всё равно заберёт человека. Так и населённый пункт. Ну, разрешил бы председатель сельсовета перестроить хату в Мостище Лявону Трубченко. Всё равно его дети разбежались бы по цивилизованному миру, он с Трубченихой умерли бы, и Мостище превратилось бы в призрак. Корни зла надо искать в столетней давности. Но не буду, поскольку рьяные сайтовские активисты вновь обвинят меня в наезде на самое гуманное общество в мире.

 В общем, литературный приём, придуманный для расслабона читателя и названный «отступлением от основной темы», закончился. Возвращаюсь к предложению председателя райисполкома. О том я сам задумывался давно. А тут – на тебе и карты в руки. Действуй, Блукач!

 Предложение Ефремова я одобрил. Пообещал подумать над ним. И думал долго. Интенсивно изучал и описывал лепельские призраки. В том мне помогали выходцы из них и просто заинтересованные неравнодушные люди. В разные времена года посетил Мостище.

 Однажды даже пожил в нём в палатке.

 Вжился в будущий мемориал полностью. И, разумеется, неотступно думал о предложении Борисова Ефремова.

 Хвала Борису как председателю райисполкома! Наверное, он единственный чиновник такого ранга, который додумался до столь необычного сохранения истории родного края. Допустим, я возьмусь за это благородное дело. А что дальше?

 Буду шнырить по району в поисках валунов для мемориала. Стану примеряться к ним, как в поисках пьедестала под Цмока.

 Прекрасный постамент нашёл. А его буквально в день установки скульптуры похерил ответственный за дело идеолог комхоза. Ввёл начальству в уши, что с высокого постамента будут дети падать, и посадил Цмока пузом почти на голую землю, чтобы облегчить себе задачу.

 Чтобы камни привезти, потребуется транспорт. Никакой руководитель не даст машину для этого. Нужно идти к председателю райисполкома просить транспорт. А куда сваливать камни? Я, конечно, выберу место. Но моя расстановка валунов кому-то не понравится. Задумают ведь дорожки между глыбами проложить, малые архитектурные формы поставить… А для того уже проект нужен. А проекты ведь разрабатываются годами.

 Конечно, может, при самоличном устройстве мемориала с меня и не потребовали бы каких-то планомерных действий – кусты и сорняковые заросли ведь вокруг. Однако, как тогда выбить подвоз главных объектов мемориала, то бишь камней? А погрузчик погрузить, где взять? А погрузчик разгрузить? Самосвал сам свалит? А установить неровный валун в ровное положение?

 Вот так размышлял, живя в призраке Мостища. Я ведь в курсе, как такие дела делаются на общественных началах, поскольку таким образом создавал скульптуру Цмока Лепельского. Сам и проект памятника чудищу разрабатывал, поэтому знаю, что это такое.

 Так тогда международное сообщество в виде Голландии, России и Беларуси одобрило мой замысел и отвалило на его осуществление 2900 евро, которые я и в глаза не видел, хотя еврики те поступили на лично мой спецсчёт. Как пришли, так и ушли на оплату работы и материалов скульптору, не зацепившись за меня ни центом. Да я, собственно говоря, ни на что и не претендовал, и даже не рассчитывал, лишь бы моё детище на свет появилось. Однако столько проблем на меня свалилось во время составления и защиты проекта, что уже стал не рад: зачем взялся за непосильный гуж?

 А нервов сколько порвал! Один член комиссии – москаль – чего стоил! До него никак не доходило, почему в отчётной графе «Предполагаемый доход автора проекта после его осуществления» стоит прочерк. Как это ничего не иметь? Зачем тогда работать? Значит, я засланный казачок, мной прикрываются местные власти, чтобы с помощью эксплуатации Цмока поднять район. Чуть убедили непонятливого новоявленного капиталиста мои адвокаты, что беларусская общественность живёт ещё по советским догмам и великие дела творит за счёт надрыва собственной опы.

 И потратился. По мобильнику рекордную в моей жизни сумму проговорил, утрясая всякие нюансы с проектом и согласовывая действия. Вот всё это меня ожидало бы и при создании мемориала призракам.

 А замысел Бориса Ефремова прекрасен. В Лепеле появился бы один из лучших туристических объектов. Только осуществлять его надо не с помощью ненормальных, вроде меня, энтузиастов, готовых на общественных началах зад порвать, лишь бы историю сохранить для потомков. Браться за такое дело надо профессионально. Озадачить заданием финансовых воротил, коих в Лепеле раз и без двух обчёлся. Вот тогда нужное дело начнёт продвигаться.

 А один в поле не воин. Пример тому имеется даже в затронутом русле. В Боброве есть дед-энтузиаст, Алексеем Карусевичем  именуемый. Он поставил камень призраку Гараней – деревне своей молодости.

 Потом взялся искать валун, которым можно было бы увековечить родную Падалицу, также превратившуюся в призрак.

 Значит, есть сознательные люди с мышлением как у Бориса Ефремова. Ну, понятное дело, что деда Алексея на памятник в камне подвигла ностальгия. А Бориса-то что натолкнуло на подобную мысль, только в большем масштабе - соответственно социальному положению? Ответ прост. Руководитель как обычный человек понимает, что и его родное Демешково в обозримом будущем станет призраком.

 Для чего вообще затеял этот сыр-бор? А чтобы подтолкнуть какого-нибудь энтузиаста взяться за гуж, который сам не потянул. Авось, кто-то найдётся, как пользователь сайта Мартин взялся и организовал раскопки на месте расстрела за Синим болотом после моей подсказки и наводки. Результат не в счёт – главное, что подвижка есть. Резонен и другой вопрос: а почему молчал столько лет, пока на месте был инициатор идеи Борис Ефремов, а спохватился, когда его увели? Ответ прост: дураком был. Ведь добрая мысля всегда приходит опосля.

 А время идёт, и даже призраки умирают. Превращаются в ровное поле, как Острово или Красновка, в непроходимые заросли, как Прудники или Мишульки

 Рождайся, энтузиаст! Буду у тебя поводырём и поставщиком информации.






коммент