ПОСЛЕ БАЛА. Назад, в историю


27. 04. 2015
Просмотров: 4 452
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY.

Отгремели фанфары на женитьбах Терешки. Казалось бы: прощай, народный обряд, до следующих Коляд. Ан нет! Василю Шкиндеру вздумалось поздравить с женским Днём тех аксакалок, благодаря которым древний обычай дошёл до наших дней. Позвал и меня с собой. Согласился с надеждой, что «выколочу» из бабушек что-нибудь ценное для истории.

Первым объектом поздравления стала жительница Сталюг Софья Кузьмич. Благо на край района ехать не пришлось - перебралась на зиму к дочке Ларисе Гончаренко в Лепель. Как поживаешь, Петровна?

- Соответственно возрасту, - последовал мудрый ответ.

Софье 80 лет исполняется. Но вид её не соответствует возрасту. Нам с Василём Шкиндером кажется, что такой она была и 10 и 20 лет назад. Наверное, потому, что стареем вместе…

Держала Софья в конце 90-х даже обиду на меня. Написал тогда про её невинную дружбу до замужества с мужем Сергеем Кузьмичём слишком по-современному. Вину признал, и мы вновь давно подружились.

Шкиндер выложил поздравительные угощения, а Лариса ещё больше на стол всего наставила. Пир получился на славу. По ходу опустошения стола Василь всё женитьбой Терешки в старину интересовался. А я ловил момент, чтобы свой пятак вставить, попросив рассказать про Красновку.

Вот видите, и вы не знаете, что это такое. А если все забудут? История этого не простит. Во всяком случае, мне: знал, а не рассказал. А где я могу зафиксировать свой рассказ? Конечно же, в интернете. Но не в безликом пространстве, а в конкретном небольшом мирке, который легко переворошить любому лепельцу. И мирком этим является наш сайт. Ведь история Лепельщины не нужна американцам-немцам. Она необходима нам, местным жителям, чтобы не забывали унаследованное от предшественников духовное богатство.

Так что я знал да чуть не умолчал? На моей памяти в стороне от Борисовского большака, между Сталюгами и Аношками жила деревня Красновка. Я знал, что Софья Кузьмич родилась в ней и знает всю подноготную этого населённого пункта. Но всё никак не мог выбраться к бабушке. Случай помог.

Изложу рассказ Софьи своими словами без пояснительных отступлений от начала до конца.

Красновка: от рождения до смерти

Ещё до революции дед Софьи Кузьмич Максим Дёмка жил в Веребках. Земли у него было мало, а детей много - девять. Прослышал он, что в урочище Красновка, расположенном невдалеке от деревни Аношки (Сталюг тогда не было, они образовались в 1937 году из согнанных с хуторов единоличников) пан из Замошья продаёт жилую усадьбу. Поехал дед смотреть. Большое строение обветшало, но для жизни немалой семьи годилось. И земли вокруг хватало. Купил. Шёл тогда 1907 год.

Росли Дёмки-дети, выходили замуж, женились. Молодые семьи поначалу обживались в отцовских хоромах, но со временем переставали ладить между собой братья, сёстры, зятья, невестки, а ещё родители в споры вмешивались. В общем, стали младшие Дёмки строиться рядом с панской громадиной. Потом третье поколение этого рода начало отделяться от родителей. Появились новые фамилии, которые принесли зятья-чужаки. Так образовалась деревня Красновка. Название таково, что происхождение его можно трактовать не иначе как от слова «красно» - красиво, значит.

Развитие Красновки поддерживал старый Борисовский тракт, служивший главным связующим звеном провинциального Лепеля с более цивилизованным миром. Беспрестанно по нему двигались пустые или гружёные повозки, шли безлошадные путники. С тракта просматривалась Красновка. Сворачивали в неё торговцы, уставшие путники, чтобы отдохнуть. Красновцы всегда имели лучший современный товар, были в курсе основных политических событий.

Год рождения Красновки вряд ли кто вспомнит. Но уже до революции она носила статус деревни. Видимо, большая семья Максима хоть и жила в одном доме, но тогдашние правила присвоили ему статус деревни.

Трудно теперь сказать, с каким настроением красновцы встретили необычные нововведения нового строя. Поэтому лучше опустить то, что неизвестно. А вот отпечаток, который наложила последняя война на историю деревни, навсегда останется в памяти доселе живых красновцев и их наследников.

Борисовским трактом шли немцы на Восток. В Сталюгах обосновалось их транзитное начальство. Потому деревню, а заодно и близкую Красновку завоеватели не трогали. Обходили стороной и укреплённые населённые пункты партизаны. Красновцев удовлетворяло такое положение.

Но однажды посетило немецкое начальство Красновку и приказало сельчанам выселиться в Волотовки. Мол, того требует стратегическая ситуация. Пообещали, что ничего не случится.

Возвратились красновцы из Волотовок, а Красновки нет. Только фундаменты остались от их хат да сараев. Сталюжанцы сообщили, что немцы разобрали их постройки и использовали брёвна на строительство дзотов на Калаур-горе. Не тронули только панское имение из-за его дряхлого состояния. Красновцы поселились в трёх землянках, оставленных оккупантами после бегства. Начали голодать. Чтобы как-то выжить, ходили к Эсе собирать рудьку (семена щавеля), растирали её и пекли пироги.

Погиб в партизанах учитель Иван Максимович Дёмка. Навсегда ушли на фронт шурины Семён с Захарком, оставив на всю жизнь вдовами двух сестёр-красновок. Не вернулся с войны муж Варвары Гончаренок.

Уже советские войска в 1944 году забрали Петра Максимовича Дзёмку строить и восстанавливать разрушенные войной мосты. Повезло красновцу - возвратился домой здоровым.

Победа принесла красновцам радость, но не облегчение. Нужно было строиться без каких-либо механических средств и тягловой силы. И делать это ночами, поскольку весь световой день забирал неимоверно тяжёлый бесплатный труд в колхозе.

Как бы там ни было, Красновка снова стала деревней из восьми хат. Заселили её вместе с семьями Мина Дзёмка, Пётр Дзёмка (отец Софьи, справил новоселье в 1947 году), Авдотья Бровка, Пелагея Пшонка, Варвара Кондратович, Гончаренки.

Постепенно Красновка, как и иные «неперспективные» деревни, начала вымирать. Старики переселились на Аношкинское кладбище, молодёжь удрала в города. За ними потянулись в соседние деревни средних лет красновцы. Мина Дёмка перевёз хату в Сталюги. Соня Дёмка (Софья Кузьмич, значит) вышла замуж за сталюжанца Сергея Кузьмича…

…Даже следа не осталось от Красновки. Место под ней вспахано до самого леса. С Борисовского тракта (теперь гравийка Черноручье - Латыголичи - Краснолуки) даже съезда нет в сторону бывшего населённого пункта. Но навечно зафиксировалась в памяти панорама родной деревни и окрестный, ограниченный лесами кругозор в сердцах жителей иных населённых пунктов, которые духом навсегда остаются красновцами. В каменскую Слободку выехала Мария Петровна Гусева. Поселились выходцы из Красновки в Жодине, Борисове. Лепельчанкой стала Зинаида Петровна Бровка. Александр Кондратович местом жительства выбрал минские Смолевичи, а Пётр Кондратович - псковские Великие Луки. Три двоюродные сестры-красновки, фамилии и имена которых Софья забыла, перебрались в Лепель. Кто из них дожил до сего времени, не знает.

Особенного внимания заслуживает семья Мины Дёмки. Того, что переселился из Красновки в Сталюги. Теперь и от места его новоселья знака не осталось. Однако на земле след Мина Филиппович и Елена Илларионовна оставили грандиозный. Десять детей они родили на свет: Надю, Нину, Зину, Аню, Лёню, Толю, Ваню, Марину, Катю, Таису. Неизвестно, все ли живы до сего времени. Сам Мина умер два десятка лет назад. Конечно же, не может сейчас жить и его Лена. Их внуков, правнуков и праправнуков не сосчитать…

Сергей Кузьмич ушёл из жизни в 1998 году. Но до того они с Софьей хорошо постарались - в 1956 году дали жизнь Рае, в 1958 - Тамаре, в 1961 - Мише, в 1964 - сразу Ларисе и Ире. Теперь вот на старости лет матери стало тяжело зимовать одной в Сталюгах, так к Ларисе в Лепель перебралась. Но с наступлением природной весны обязательно назад возвратится. Тянет в родной угол. Оттуда близко Красновка. Её нет. Но в сердце женщины остались навсегда огромные уличные липы и невероятная тишина - неделями могли не видеть машины красновцы.

* * *

Владимир Крицкий немного не вписывается в предпраздничный вояж и помоложе Софьи Кузьмич он (1954 года рождения), но вклад в этнографические собрания Лепельщины он внёс огромный. К тому же краевед известный. Уж с него-то я вытащу что-нибудь историческое.

А ну, Володя, показывай нам находки со своего двора старинного.

Да, есть чем похвалиться краеведу Володе Крицкому.

Шкиндера от них не оттащить. Меня тоже, но мне ещё и фотографировать нужно

Даже кирпичину со дна шлюзовой камеры Веребского канала Володя к себе во двор притащил.

Двор его особенный, как и рассказ Крицкого. Я их сейчас опишу, но после того, как Шкиндер расспросит Володю про женитьбу Терешки, которого Володя женил в нескольких местах. Ну вот, кажись, настал и мой черёд истязать краеведа.

Подземные ходы Лепеля

Живёт Владимир Крицкий в квартире на Плинтовке. Но у него есть любимый уголок Лепеля, где имеет летнюю резиденцию, вроде дачи. Когда-то купил старую хату примерно 1863 года постройки, за ней возвёл современный домик, а старое строение разобрал лишь лет пять назад. Место то особенное. Находится между Эсой и Георгиевским кладбищем. С одной стороны двора - выход на речную набережную, а со второй - прямо на погост. Его Володя хорошо изучил и пришёл к заключению, что на месте могил в средние века могла находиться крепость, вернее - укреплённый замок. А уж что здесь находился женский монастырь бернардинок, слухи до сих пор ходят среди старожилов. Он сам говорит, что не специалист делать подобные категорические утверждения, но найденные им артефакты заставляют серьёзно задуматься.

Начнём с самой очевидной версии, доступной взору каждого. Оборонительный ров это, опоясывающий когда-то замок, на месте которого позднее возникло Георгиевское кладбище.

Лепель ведь Лев Сапега перенёс с Острова в Лепельском озере в материковое село Белое. Именно здесь оно находилась. А с чего должен был начаться город в начале 17 века, когда на нашу землю чуть ли ни ежегодно врывались разъярённые полчища с востока? Разумеется, с оборонительного укрепления. Не лишена логики и версия о монастыре бернардинок, которым Лев Сапега подарил Лепель в 1609 году. Только не лепельским, а их предводительницам в Вильню.

…Старый дом Володя разобрал до основания. Под ним нашёл много интересных вещей, например, четыре монетки, отчеканенные в 1853 и 1855 годах. Стропила скрепляли деревянные гвозди. Покрытие крыши начиналось с соломы, её застилала дранка, а уже поверху последней крепился шифер. На чердаке лежали жерновые камни. Они представляли берёзовые кругляки, утыканные осколками разбитых чугунных сковород, котелков.

Такие растирающие зерно поверхности обычно во время войны создавали вдовые женщины, поскольку не имели сил обрабатывать камни для жерновов. Под примитивным фундаментом находилась ещё более старая кладка из кирпича. Обычные же хаты в старину держались на природных камнях.

Однажды Володя проходил по давно проложенной огородной тропинке. Нога вдруг легко полезла в песок. Начал втыкать в то место полутораметровый пруток - свободно залез. А рядом - ни на сантиметр не заглубляется. Может, на том месте деревянный столб стоял да сгнил? Раскопки отложил на потом. И как-то руки не дошли, забыл об интересном явлении. Вот только сейчас во время озвучивания воспоминаний снова вспомнил. Нужно как-то обязательно заняться разведкой.

Но вернёмся к замку. Каждая основательная крепость имела подземный ход. Вот и до наших дней дошли рассказы, что от кладбища подземный ход шёл к реке и под ней. Дальше он устремлялся к Спасо-Преображенскому собору 1844 года постройки, что стоял на Пятачке. Не мог он минуть и костёл святого Казимира, первоначально построенный в 1604 году. Это не кто-то нафантазировал, а информация исходит из разных источников. Просто в Лепеле нет таких историков, которых бы заинтересовали древние подземные строения. А ещё Крицкий слышал от отца, что из собора другой подземный ход пролегал под улицей в тюрьму (сейчас офис телеоператора life:), которая образовывала единый комплекс с самым старым строением Лепеля - Домом присутственных мест (двуэтажка возле скульптуры Пятачка). Под землёй преступников водили к священнику на исповедь. Историю этого подземного хода отцу Володи рассказывал дед, а тому - его дед…

Приехал как-то из Москвы в Лепель однофамилец Володи Крицкий навестить историческую родину перед эмиграцией в Америку. Приходился он дальним родственником соседям Володи по блочной пятиэтажке Шушкевичам. Володя эмигрирующего артиста водил на Георгиевское кладбище и рассказал про подземный ход. А он в ответ поведал случай из своего предвоенного детства. Однажды дожди промыли яму на Пятачке. Провал обнажил кирпичную кладку. Дети попробовали пролезть в дыру со стороны собора. Было видно, что проход дальше когда-то засыпали. Внутри было мокро, грязно. В темноту лезть побоялись. Договорились сделать факелы, а потом штурмовать подземный ход. Пока готовились, яма обрушилась, проём в кладке засыпало землёй, а вскорости началась война. Стало не до детских исторических исследований.

Найденные Крицким во дворе куски керамики археолог Марат Климов, визуально изучив их, датировал более ранним периодом, чем в летописях упомянут Лепель. Вполне возможно, что село Белое, в которое переехал островной Лепель, давно имело собственные оборонительные сооружения - место для поселения и обороны со всех сторон удобное.

* * *

Как вы уже поняли по снимку, Крицкий завёл нас на кладбище, чтобы показать оборонительный ров. Я решил поискать могилу протоирея Довгялло, которую не мог обнаружить в летних зарослях. Сейчас это сделал легко.

Легко читается, что священник умер в 1902 году на 56-м году жизни. Год рождения раньше не указывали. А вот с обратной стороны памятника надпись прочитать невозможно. Наверное, на старом церковном языке написано.

А как быть на Георгиевском кладбище и не осмотреть саму Свято-Георгиевскую церковь?

Несомненно, небольшие размеры культового строения и месторасположение свидетельствуют, что возводилось оно в качестве часовни. Когда? Лучше не напишу, а покажу - крепче в памяти застрянет.

* * *

Дальше наш путь лежал в Оконо к 85-летней Людмиле Крицкой. Она самая старшая из бывшей фольклорной группы, которую даже в Минск возили на съёмку фильма про женитьбу Терешки. Есть что зафиксировать в своих сборниках Василю Шкиндеру.

Людмила из тех блюстителей обряда, которые на женитьбе Терешки семью образовали. Ещё в глубокой молодости пошла на первую в жизни женитьбу, и обрядовое действо превратилось во всамделишнее. Но не сразу. Два года подружили ещё, потом он сходил в армию на три года. Возвратился в ноябре, а в феврале уже настаивал: жениться давай. Был тогда 1957 год. Он за Людмилу на три года младше, а вот уже 14 годков как в земле лежит. А она ещё живёт. Хорошо, что хоть не одна. Четыре года назад сестра Мария Гончарова уехала от детей из Ростовской области и поселилась у Людмилы. Двоим не скучно.

Василь здесь настоящий фольклорный кладезь нашёл. Людмила Крицкая ему даже песни, которые на женитьбе Терешки исполняла, на диктофон напела. Провожать нас сёстры аж на улицу вышли - рады, что не все их ещё забыли.

* * *

В Аношках навестили Валентину Крицкую.

Ей 68 лет. Терешку женила вместе с Софьей Кузьмич. Василю про обряд наговорила много, а я не стал утруждать её расспросами - приболела Валя.

* * *

Осталось проведать 86 летнюю жительницу Стай Галину Фокину. Её хату легко нашли по резным наличникам и петуху на коньке крыши. Их смастерил муж Галины. Он восемь лет как умер, а творения рук его будут ещё долго восхищать прохожих.

Заходи, Василь, первым в хату - может там собака злая.

Нехорошим был год восемь лет назад. Забрал на тот свет не только мужа, но и две дочери. Одной до пенсии два месяца оставалось, другой - два года. Жуть!

Я мужественно вытерпел, пока Галина рассказывала Василю про особенности женитьбы Терешки и Гуканья весны по-стайски.

Потом начал про жизнь прежнюю расспрашивать.

Её Галина Фокина настолько красочно описала, что я не решился излагать рассказ по-своему. Предлагаю его почти в оригинале.

Кому на Беларуси жить нехорошо?

Наш хутор Стрижаники находился между Стаями и Матюшиной Стеной. В 1937 году нас прогнали оттуда. Приказали перебираться или в Матюшину Стену, или в Стаи. Папа хотел в Забылину. Не разрешили. Так я в восьмилетнем возрасте стала стаинкой.

В начале войны немцы поделили колхозную землю согласно душам в семье. Урожай снимали себе селяне. Коней в колхозе было меньше, чем частных хозяйств, поэтому одна конская сила припадала на несколько семей, вроде на четыре. Нам досталось гектаров пять, но в нескольких местах, поскольку в одном месте дать - будет несправедливо, поля ведь не одинаково урожайные. Поэтому в одном месте получи лучшую пашню, а в другом - худшую. Из таких соображений делились и пожни. Семь полос, может, нам досталось. Делили старательно и внимательно. Года два, а может и три, мы пахали немецкие наделы. Но не всё так хорошо было, как может показаться на первый взгляд. Хату нашу немцы забрали себе, а нам пришлось ютиться у соседей. На половине нашего огорода, что возле хаты, на метр в землю заглубленные фанерные бункеры поставили и в них жили. Поэтому земли нам не хватало для безбедного пропитания.

Под конец войны сгорела наша хата. Чудом корову уберегли. А доить не во что - даже кружки нет. Люди давали посуду по мере возможности. Тяжело было, но выжили, и здоровья хватало.

Немцы отступили, а у нас - ни кола, ни двора. Вся надежда была на осенний урожай. Но землю в колхоз отобрали. Вместе с посаженной картошкой. И остались мы на бобах. Кое-как с поддержкой коровы перезимовали зиму 44-45 годов, а сеять нечем, не на чем, и не на ком. Продали корову и купили несколько картошки по неимоверно высокой цене, немного посадили. Небольшой лоскуток огорода засеяли ячменем, который также купили. С оставшимися деньгами на четыре года старше сестра ходила в Поставы за коровой, где они были дешевле. Купила и привела. Вот какая у нас удачная коммерция с коровой получилась - и животное в хлеву, и огород посажен. А в глубокские Прозороки с саночками ходили за зерном. Викой загрузишь их и рад до смерти, хоть самотугом нужно тащить груз многие десятки километров. А теперь так плохо жить, что в каждой хате машина, около каждого уха мобильник. Слов не нахожу возмутиться. Сравнить нашу и теперешнюю жизнь, как земля от неба отличается. Может, не поняли меня, обиженные жизнью молодые люди? Так добавлю примеров.

Я была самая девка после войны, а ни обуть, ни одеть нечего. Кушать - хоть шаром покати. Теперь конопля наркотиком считаются, а тогда её сеяли, черныши собирали, семена толкли, делали дягно. Клёцки с конопляными душами готовили. Даже в пост разрешалось их есть. А черныши мяли на нити для кросен. А пеньку с конопли осенью замачивали в пруду и после вили верёвки, вожжи, гужи для пахоты.

Однажды я в коноплях нашла не очень большие немецкие ботинки. Два сезона в них отходила на вечеринки. Так и в лаптях. Правда, лыковые плести не умела, поскольку лыка в нашей местности не было, а вязаные запросто крючком сплетала. В таких два-три дня походишь, потом нужно скатом подшивать, чтобы не стаптывались. Скат - это внутренняя часть резиновой покрышки, с которой отодрали протектор. Но перед подшивкой нужно плетёную обувку высушить. Чтобы окончательно завершить процесс изготовления обуви, однажды зимой папа запретил мне идти на село - просушить и подшить мои новые лапти собрался. Однако мама пожалела меня и разрешила немного погулять. Естественно, загулялась я допоздна. А жили мы в чужой хате. Грубки не было, поэтому печь топили утром и вечером, чтобы обогреваться и есть готовить. На печи места не было - спали вповалку там. Приставила я лапти к печной заслонке. А к ней жар подгребали для лучшего обогрева хаты. Вот в одном лапте носок и отгорел. Утром разбудила меня испуганная мама, дала льну, бечёвку. Я быстро отреставрировала сгоревший носок и, пока папа подшивал уцелевший лапоть, обула отремонтированный, выскочила на улицу, потопталась по сухой грязи, и он принял прежний вид. Папа долго подозрительно осматривал пострадавший лапоть, даже высказывал сомнения в его подлинности, но так и не установил правду. Иначе отлупцевал бы меня очень даже больно.

Лапти были отличной обувью. Ногам было и в мороз тепло, и не промокали от мокрой травы. Все поголовно их носили. На вечеринки ходили, а чтобы не стаптывать лапти, разувались и босые танцевали.

Часто слышу, как жить плохо теперь. Пожили б те, кто так говорит, в наше время… А то каждый день и батоны на столе, и мясо за каждым застольем… Нам же на Пасху ввиду отсутствия макарон из крахмала спекут блинов, порежут их на лапшу, наварят большой горшок - вкусно до безумия.

Моду на одежду придумали и блюдут. Мы же носили исключительно всё: и штаны, и юбки, и верхнее, нижнее и постельное бельё из самотканого материала самими же вытканного на кроснах зимними вечерами под свет дымной лучины. А магазинного (мы говорили - крамного) ничего купить не могли - денег-то не было. Раздобудет девка крамный платок и несколько лет форсит им, пока до дыр не застирает. Сушиться вывешивает так, чтобы с улицы все прохожие видели её богатство.

Матрас изготавливали из сшитой в форме мешка дерюги, напхав её сеном. Он так и назывался - сенник.

Уже после моего замужества в 1952 году, когда мои дети в школу ходили, был портной Михалочка в Стаях. Кой-какого сукна купила, и он пальто троим дочкам на манер солдатских плащ-накидок сварганил. Очень удобно в школу было ходить. А теперь выфрантятся дети получше родителей и на жизнь обижаются. Не видели они плохой жизни! Слов «постная еда» не знают. Скажи, что хлеб каждый день в хате есть, засмеют - а как же иначе? А мы его месяцами не видели.

Пусть читают мой рассказ. Может, задумаются над жизнью и перестанут ругать её незаслуженно.

* * *

Сильно сказано! Запомните эту женщину.

Лучше любого идеолога и философа она понимает жизнь и умеет её ценить.







ОБСУЖДЕНИЕ



11 мар 2015 в 19:22 — 5 лет назад

Бабуля права и всё сказанное очень поучительно.



11 мар 2015 в 19:26 — 5 лет назад

Спадар Блукач, а што вядома пра знiкшую вёску Клеманцова ( памiж Заслонава i Караевчамi была ) ?



11 мар 2015 в 20:54 — 5 лет назад

Приходилось бывать у Галины Фокиной в хате с петушком на крыше и слушать её рассказы. Удивительно мудрая и красивая женщина! Ещё она рассказывала про Солнцеграй, про Пасху. Сенники каждый год заменялись свежим сеном. Звонкий голос её как бы погружает в ту эпоху. Аж мурашки по коже...



11 мар 2015 в 21:06 — 5 лет назад

А точнее - Сонцаграй.



11 мар 2015 в 21:55 — 5 лет назад

Вёскай Клеманцова не займаўся. Знаходзілася яна паміж Сызаўшчынай і Улай.



Не звяртайце ўвагі на памылкі ў геарафічных назвах - іх дапусцілі непісьменныя тапографы рабоча-сялянскай чырвонай арміі, якія складалі карту ў 1936 годзе.



11 мар 2015 в 22:03 — 5 лет назад

Я не ўсё змясціў у рэпартаж, што пачуў ад Галіны Фокінай.


Женитьба Терешки и Гуканье весны по-стайски



В Стаях Терешку женили несколько по иному, чем в других деревнях. Попробую рассказать про стайские особенности народного обряда.


Ещё до Коляд, когда начинался пост, собирались девчата в свободное время и совместно пряли, ткали, щипали перья, соблюдая запрет родителей на танцы и игру на гармошке в этот период. Мальцы тоже приходили закручивать Терешку. Загадывали различные загадки, басни всякие баяли, шутили, смеялись. И так на протяжении шести недель поста закручивают Терешку. А само это выражение означает выбор себе пары для женитьбы Терешки. В общем, договариваются мальцы с девками на обряде быть вместе.


Был такой случай. Один закрутил с девкой, а она отказалась. Тогда ему ничего не оставалось делать, как подкатиться к уже старой и слеповатой девке Матрунке. Потом с ним как встретятся друзья, так и сочувствуют: «Ах Петрок-Петрок, постил-постил, а как выпостил, так Матрунку. Уже лучшей не нашёл». А не составить пару совсем, значит, выбыть из обряда вообще.


А когда оканчивается пост, в первый же день Коляд вечером собирается Терешка в какой-нибудь хате, поскольку клубов тогда было мало, а в имевшиеся не пускали справлять народный обычай, считая его религиозным. Девки несли закуску - обязательно пару колец колбас, мальцы - водку и садились парами. Пели колядные песни всякие, играли в игры разные - глаза завязывают, и дед бабу ловит, это значит - малец девку. А как словит, так целуются. В иное время это считалось зазорным, а на женитьбе Терешки позволялось делать в открытую, поэтому все хотели быть словленными. Сценарий такой был всюду. Стайской же особенностью было то, что в Женитьбе участвовала исключительно незамужняя и неженатая молодёжь. Семейные люди на обряд не ходили, хоть в пост и собирались на отдельные вечерние посиделки с личными занятиями. А вот когда заканчивалось обрядное застолье и начинались обычные танцы, участие в них позволялось принимать уже и женатым, и замужним. Ведь всем хотелось веселья.


Случались проблемы. У бедных девок не было колбас. В Женитьбе Терешки участвовать хочется, а нести нечего. Купить - денег нет. Искали выход. К примеру, жила баба Фёкла, коз держала, а сена на то время не имела. Сказала бедным девкам: принесите сена, дам по колбасе. Пошли красть его из колхозных стогов. Может, десять ходок сделали. Получили по колбасе. А мальцы, которые на вечёрках закрутили с нами, бросили нас и нашли себе лучших. А кто взял бы нас для участия в женитьбе, с теми мы не хотели жениться. Так наши колбасы пропали и Терешку мы не женили в тот год. Хотя разве можно назвать пропажей потом самими съеденные с удовольствием колбасы?


Назавтра собираются опохмеляться. Уже смотрят друг на друга женившиеся по-другому, чувствуют какое-то обязательство перед партнёром. Поэтому часто обрядные пары превращались в крепкие семейные.


А теперь молодёжь приходит на обряд и женихается с тем, кто под


руку подвернётся. Не смотрят, женат ли, замужем ли на самом деле партнёр - лишь бы подурачиться. Ведь ответственности никакой - вечером нацеловались, а к утру обо всём забыли. Любовь здесь ни при чём. Можно и с чёртом временно поженихаться. Танцуют девки с девками. В наше время это считалось верхом неприличия. Пришла на вечеринку, не пригласили тебя хлопцы станцевать, до конца простоишь в одиночестве. Такой исход ожидал и неуклюжих мальцев. Отказывались девки танцевать с такими.


…Теперь весну гукают в день весеннего равноденствия. Мы такого слова не знали. Всегда выходили на улицу звать весну-красну на Авдакея, который припадает на 14 марта, а по старому стилю это было 1 марта - всё как полагается: зови весну, когда она начинается. В лес жечь костёр не ходили. Но обязательно первую борозду сохой прогоняли. Если в поле или на огороде снег лежит, земля смёрзшаяся, то тогда хоть в пуне земляной пол вспарывали, но обычай не нарушали.


Поскольку Авдакей чаще всего приходился на будний день, пьянку не устраивали. Соберутся небольшой компанией, попоют зазывные песни, пропашут ритуальную борозду и по неотложным делам разойдутся.


Ох, и пела я! На всю округу способной певицей слыла. Но восемь лет как не пою. После того, как за один год три гроба закопала. Ну, пускай мужу было 79 лет, пожил своё. А одна дочь до пенсии не дотянула два месяца, а вторая - два года.



11 мар 2015 в 22:13 — 5 лет назад

Вось цяпер будзе ўсё, што я пачуў ад Галіны Фокінай.



Про нечисть всякую



Давно это было. Мы и не помним, когда. Родители мои не помнят. Говорят, что между Стаями и Лепелем стояла церковь. А через ночь встали, а уже на том месте только озеро, и с того времени оно называется Святое. И теперь это Святое озеро. А так ли оно, кто знает. Этакая легенда есть.


Чаровники и лекари - это не одно и то же. Чаровник - это от чёрта, от нечистой силы, а лекарь - это от бога, это он бога просит и святых всех, чтобы помогли. Раньше не было больниц таких. Как кто захворает, так к знахарям ходили. Это были от бога, а чаровники - это от чёрта, как у нас говорят, от нечистой силы. Но чаровники были: и лекари были, и чаровники были.


Мой отец рассказывал: поехал с мамой к кому-то в Подомхи. А тот был чаровник большой. Гуляли там то ли крестины, то ли ещё что. А потом отец говорит:


- Домой поеду.


А хозяин ему:


- Не поедешь!


И поспорили с отцом на гарнец водки. Не знаю, сколько это было давней, может три литра. Ну и говорит отец:


- Почему я не поеду? Конь запряжён. Жену - в воз и поеду.


Тут у отца сразу заболел живот. Так корчился, что умирал там. И все знали в Подомхах, что хозяин это сделал. Его просят:


- Отделай, иначе умрёт.


Хозяин походил, помолился и сказал:


- Положите на кровать. Пускай спит. Как проснётся, так поедет домой.


И назавтра утром отец проснулся, а хозяин уже пришёл и говорит:


- Ну что, Савка? Давай гарнец водки. Ты же проспорил. Говорил, поедешь, а поехал ли ты?


Нечего отцу делать, отдал денег на гарнец водки, и поехали с мамой домой. Хозяин был чаровник. И это не давнее, а мои родители уже столкнулись.


А знахари тоже были всякие, но хорошие. И в криницу ходили за Боровку. Моя мать говорила:


- Мы также ходили. Там вода была лечебная. В кринице.


Вот так раньше и лечились. И помогало. Теперь вода из той криницы может и не помогает, так это потому, что люди не верят в её целебные свойства. А какое лечение может быть без веры в выздоровление? Даже доктора говорят, нужно верить в выздоровление, чтобы поправиться.


В лесу жил Лесовик. И не дай бог его повстречаешь… И меня не однажды так плутал по лесу, что еле выбиралась. Казалось, знаю местность хорошо, много раз тут была, а не узнаю места, будто впервые попала. Натешится моими переживаниями злодей и просветлит голову. Сама потом удивляюсь, как не могла сообразить, что нахожусь в давно знакомом мне месте.


Раньше кони днём работали, а в ночь гоняли их в ночное. Кажется: вот конь, за кустом. Пойдёт туда конюх, а его нет. И в такую чащу Лесовик заведёт, что человек молится, крестится, пока не опомнится, где он, и возвращается. Это уже Лесовик его подводит.


Говорят, что и в хате дух живёт. А есть он или же нет, кто его знает. Но я так думаю, что есть. Всякие, и добрые, и злые. Как теперь, так батюшку приводят освящать хату, это если злые духи. А добрый он тогда добрый, если ты сам плохого ничего не делаешь. Я вот теперь живу одна, но думаю, что со мной добрый дух живёт. Во всём мне помогает. Оттого мне не страшно. И во двор ночью смело выхожу, поскольку знаю, что мой дух меня и здесь бережёт. А вот если далеко от дома отхожу, тогда уже бояться начинаю, зная, что дух остался в хате - за пределы двора он не выходит. Почему? Не знаю, видимо ему там неинтересно, неуютно. А в хате хорошо: тёпленько, со мной нескучно. А когда один остаётся, так он знает, что я всё равно скоро приду.



11 мар 2015 в 22:21 — 5 лет назад

І не ўвесь расповяд Соф´і Кузьміч змясціў у рэпартаж. Вось працяг для тых, хто цікавіцца гісторыяй Лепельшчыны.



Хутора



Как вымирает земля! Населённые пункты, в смысле. Только в окружении исчезнувшей Красновки за последнее время не стало многих деревень: Адамовки нет, Чёрной Лозы, можно сказать, нет - несколько человек живёт, Острова и Терешек нет, Стайска нет, Волотовок и Реутполья нет. А если начать перечислять довоенные хутора, то несколько десятков наберётся. На Калаур-горе Бусяны были, хутор, где Антон Пшонка и Нестер жили, Радишевка, несколько хуторов с названием Калаур под номерами 1,2… уже и не помню сколько. А там дальше, где Глухое болото, как идёшь в Волотовки, жили Алексей, Кастусь и Борис - три брата. Те в Аношки выехали, когда сгоняли с хуторов в 37-м или каком там ещё году. А Алексеишки - девчата: Лёля и другие - в Сталюги переехали.


По всей земле хутора были разбросаны. Куда ни пойди - на хутор наткнёшься. Как на Острово идёшь, какого-то Виктора хутор был, там - Гридюшков хутор. А мои свёкор со свекровью влезли на всю жизнь в глухомань лесную - аж в заповедник Березинский. Она его всю жизнь проклинала за такой выбор места жительства. Уже ж ни пана не было, советская власть началась, а он полез в чащу сосново-еловую. Когда, точно не знаю, но мой муж Сергей Кузьмич родился там в 1931 году. Хутор их назывался Кузьмичёв. А как жили там! Свекровь рассказывала, что приехали туда, когда старшие дети уже самостоятельно бегали. Змеи по углам ползали. Чтобы землю вспахать, она впереди идёт и корчи вырывает, а он сзади с конём и плугом следует.


Просила свекровь свёкра: не поедем. А он отвечал: возвратится пан и назад землю отберёт. Он ещё не знал, что в скором времени это сделает колхоз.


Представить невозможно, как можно было конём перетаскать туда хату и постройки аж из Свяды по бесконечным греблям, которые казались по дороге в ягоды не имеющими конца-края. За керосином, солью и иным необходимым товаром приходилось в Борисов на возу ездить.


Рядом были Семёнов, Полонский хутора. Всех выселили в 37-м году. Только Нешково осталось, поскольку использовалось как леснический кордон. Ещё в 60-х годах там семья лесника Мишки жила. Он вместо водки выпил средства от тараканов и умер. Жена Зина переехала в Лепель. Больше в Нешково никого не поселяли. Находилось оно между умершими деревнями Терешки Слободского и Пострежье Домжерицкого сельсоветов.


А, в общем, там красиво было. Сосны стройные. Боры чистые. Липовые рощи росли. За лыком для плетения лаптей отовсюду в Нешково ходили. Болота не очень топкие. На них можно было клюкву собирать, не боясь провалиться в трясину. В 53-м или 54-м годах возле Нешково кто-то поджёг лес. Сколько его выгорело! Целую армию прислали расчистку завалов делать. Солдаты их теребили, а местные девки сучья сносили. Многие замуж повыскакивали за военных. Нинка вышла за офицера-фронтовика Володю Благодирова родос с Псковщины, а Надька аж в Грузию укатила. Я ещё её свадьбу гуляла.


Между Нешково и Пострежьем дорога уходит на лесной хутор Гурба уже Борисовского района. Там до сих пор стоит пустая лесничёвка, которую и сейчас используют для ночлега работники заповедника и незаконно проникшие на заповедную территорию граждане. Место то ещё более глухое, чем Нешково. Находится Гурба на берегу одноименной небольшой речки. Можно сказать, лесной тупик. Далее тянутся только старые леспромхозовские дороги, по которым сейчас даже пешком продвигаться невозможно - перегорожены колючими еловыми завалами.


Хотя, во время существования хуторов Терешек не было. Деревня, как и Сталюги, образовалась из выселенцев-хуторян. На место хутора Терешки сселили жителей окрестных хуторов Яприна, Осипиха, Садок, Репище, Изобки, Дубы…


Всё в том же болоте находится памятник жителям Стайчевки, расстрелянным зарвавшимися в деревню двумя пьяными немецкими мотоциклистами. Деревня после войны возродилась, но вскорости умерла. Она имела вокруг свои хутора: Городок, Стайчевка (хутор), Подъюровка. Были и другие, но названий не помню.


Раньше пойдёшь в ягоды и всюду натыкаешься на валуны фундаментов бывших хуторов. Теперь, конечно, там всё позаростало, и догадаться, на какой валун опирался угол хаты или хлева, практически невозможно.



11 мар 2015 в 22:34 — 5 лет назад

Вядома ж, не ўпершыню я сустракаўся з героямі свайго рэпартажу. Гэта цяпер не стаў турбаваць Валю Крыцкую з прычыны яе не вельмі добрага самаадчування. Але ў маім архіве ёсць раней занатаваны яе расповяд.



Про чаровникова, знахарей и русалок



Всяких людей хватало на земле в прежние времена - и хороших, и плохих. Понятное дело, что хороших было больше. Однако они были незаметны, терялись в своей массе. К плохим относились нарушители общественного порядка, как теперь говорят, воры, разбойники. Но самыми плохими считались чаровники. Они могли ни за что ни про что наслать на человека болезнь и даже смерть, погубить корову, что для бедной семьи считалось финансовым крахом.


Умирают плохие люди очень тяжело. Мне про это старшие рассказывали, да и сама однажды видела действие потусторонней силы. Умирала женщина в больнице. Никак не отходила на тот свет, а все понимали, что пришло время ей уйти: мучается ведь, нужно помочь, сама хочет этого. Так специально потолок поднимали, чтобы она умерла. Как только сделали это, женщина успокоилась и тихо перестала дышать.


Среди хороших людей особенной добротой выделялись знахари. Они помогали людям больше, чем некоторые доктора теперь. Ведь лечили они не только людские недуги, но и болезни домашних животных, снимали с тех и тех порчу, насланную чаровниками. Вот часто говорят, что знахари внушали человеку веру в выздоровление, он начинал сильно желать этого, поэтому болезнь и отступала. Согласна, самовнушение отрицать нельзя как в народной, так и в официальной медицине. Но как, скажите, выздоравливали малые несмышленые дети после посещения знахаря? Ввиду своего малолетства они даже не соображали, где находятся, не понимали, что больны и их лечат. Почему же тогда выздоравливали? Здоровый организм брал своё? Но ведь к знахарю дитя несли, когда уже было очевидно, что оно на глазах чахнет. Скажете, что как раз в момент посещения самопровозглашённого лекаря и наступал переломный момент в болезни? Но не слишком ли много случайностей? Они могли случаться изредка, но не системно, как было на самом деле. Всё же было, что знахари не помогали, и люди умирали. Но ведь и сейчас можно привести уйму примеров, когда неизлечимо больному человеку не в силах помочь самый умный профессор от медицины.


А ещё в давние времена были русалочки, которые отнимали молоко у коров. Бывало на большой праздник, на Ивана, который после Купалы, придёт хозяйка корову доить, а молока и нету. Проведёт цедилкой по траве - молоко на ней и появляется. Животное осталось без молока. Значит, русалочка подоила корову в знак мести за какое-то действо хозяев, которое не понравилось русалке. Как и когда она это делала, никто не видел и не знал.


Живёт русалка или в озере, или в реке, а может и в пруду быть. Раньше полотно сами ткали на кроснах. Отбеливать его носили на берег водоёма, к воде. А женщины тогда носили длинные волосы. Говорили, что если они распущенные, то русалочка обязательно подстережёт лохматую женщину, ухватится за волосы и утащит в воду. Поэтому их заплетали в косу. А молодёжь русалочки не боялась. Собирались мальцы, девки возле водоёмов и резвились, веря, что, согласно рассказам старших, русалочка пары собирает: сводит мальца с девкой, девку с мальцам. Молодые радовались встрече с русалочкой, а старшие женщины не хотели ни видеть её, ни знать. Всегда, когда отбеливали полотно на пруду, предупреждали друг дружку:


- Не подходи близко к воде, а то русалка утащит.


У нас в Переходцах не было ни озера, ни речки, были пруды, и в них жили русалки. У них всегда были распущенные волосы, поэтому и не любили женщин с такой причёской, считая, что те их передразнивают, насмехаются. Вот с распущенными волосами никогда и не подходили к воде.


А молодёжь в Купальскую ночь всегда купалась в пруду. Говорили:


- Будем русалочку гонять!


Это чтобы соединила их русалочка в пары.



11 мар 2015 в 23:15 — 5 лет назад

Блукач дзякую за мапу i за цiкавыя успамiны. Вось сыйдуць гэтыя жанчыны i хто што помнiць будзе ?



12 мар 2015 в 18:34 — 5 лет назад

Валацуга, а Вы могли бы написать про деревни Кривцы и Пунище. Наскоько мне известно их немцы сожгли в ВОВ. В нете ничего про них нет, к сожалению. Деревни стоят сегодня отстроенные после войны но все же интересно. Особенно то, что в зарослях кладбища есть очень старые могилы с камнями вместо надгробий. Интересно с каких пор они там......



13 мар 2015 в 19:11 — 5 лет назад

Мог бы. Але, каб гэта атрымалася належным чынам, мне патрэбны праваднік па гэтых вёсках, якім стала ЛОВ у рэпартажы з Зорніцы. Дарэчы, ЛОВ была і генератарам ідэі.



19 мар 2015 в 10:44 — 5 лет назад

Каждое слово женщин из репортажа Валацуги напитано с болью и жалостью к ним. Здесь сказана чистая правда, но не до конца, было ещё хуже и труднее. Словами всё не пересказать. Женщинам колхозной деревни нужно кланяться в ноги за их не выносимо тяжёлый ручной труд, голод.холод и терпеливое ожидание материальной и душевной благодарности от государства и многих, многих своих детей. К сожалению большенство из них этого не получила. Дед-всевед.








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Copyright © 2007 - 2019 — Леонид Огурцов


Пользовательское соглашение

НА ГЛАВНУЮ