ПАМЯТЬ

День на острове с ветеранами


16. 11. 2015
Просмотров: 3 980
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY.

На остров собрался на весь день, чтобы поразговаривать с каждым из ветеранов, записать на диктофон их, возможно, последние воспоминания. Ведь всякое может случиться в их-то годы. Как с Николаем Ляхом из Новых Волосовичей. Как с лепельчанином Петром Казаченко…

Я про ветеранов на Ксендзовом острове, отдыхающих в пансионате «ЛОДЭ». Известная в Беларуси многопрофильная медицинская компания «ЛОДЭ» предоставляет всем ветеранам и инвалидам войны Лепельского, Чашникского и Ушачского районов недельный отдых весной и осенью ежегодно. Вот тогда я и еду на остров, чтобы встретиться с ними и зафиксировать их рассказы.

Ну, коль начал про случай с Ляхом и Казаченко, то нужно завершить мысль про спешку фиксации воспоминаний ветеранов. А дело было так.

Осенью 2012-го пока разговаривал с ветеранами Алексеем Земко и Иваном Басом, Николай Лях сопровождающих их жён увёл на пирс. Я тогда посмеялся да в шутку пожурил шустрого ветерана. А в следующем году не увидел его на острове – умер, сказали.

Пётр Казаченко всякий раз соблазнял меня по сто грамм выпить. На своё столетие 7 января 2014 года приглашал. Отпраздновал его, получил прямо на юбилее паспорт ещё на 50 лет жизни, а весной умер.

Давно не хвастается Василь Роговенко, как со мной ездил на Курган Славы, что на стыке границ Латвии, Беларуси и России…

Никогда больше не встречу в «ЛОДЭ» фронтового врача Анну Белюсенко из Боровки…

Вот и езжу на Ксендзов остров всякий раз, чтобы засвидетельствовать жизнь заслуженных людей. Чтобы как можно больше вытянуть из них меркнущих с каждым годом воспоминаний о страшном времени, выбравшем их.

Осенний будний день был бы скучен без ветеранов. Лишь они и будят островную пасмурную тишину весёлым смехом.

Утро. Поэтому догадываюсь, что так дружно идут непременно на завтрак. Специально занимаю позицию напротив кафе, чтобы всю не очень многочисленную колонну враз объективом захватить.

В кадр попадают не только ветераны – каждый имеет право брать с собой сопровождающего. Однако берут не все. За завтраком покажу всех, кто отдыхает по поводу, а чуть позже сфоткаю одних героев.

Пусть завтракают, а я прогуляюсь по их временным владениям. Пляж манит не тёплым песочком, конечно, а удобным спуском и живописным мелководьем.

В прошлый визит на остров уже видел береговой щит с информацией о живущем в Лепельском море Цмоке.

Но впопыхах не прочитал текст. Сейчас попробую это сделать – время хватает.

Не скучно с Цмоком островитянам – одна мечта обнаружить его чего стоит. Даже пирс скамейками вроде сцены обставили, чтобы удобно было подстерегать загадочное чудовище.

Но, кажись, нужно на верхотуру взбираться – с завтраком первыми управились Николай Лапков из Новолукомля и житель Чашник Леонид Плют.

Я с ними потом поразговариваю, расспрошу про войну как очевидцев и непосредственных участников. А пока сфотографирую 92-летнего Петра Мартинкевича из Домжериц. Он восемь лет назад перенёс три инфаркта. Вчера пульс у ветерана понизился настолько, что пришлось вызывать скорую помощь. Но увозить себя из «ЛОДЭ» он не позволил. Мне сказал, что нахождение здесь ему несколько лет жизни придаст – настолько оздоровляют общение со сверстниками, коллегами по войне, персоналом пансионата, развлекательные мероприятия, отношение сопровождающей Веры Левко, окружающая природа… И это всё вдруг променять на больничную койку? Никогда! И фотографировать себя позволил при условии, что я обязательно зайду к нему в номер и выслушаю воспоминания, которых у него уйма.

Ну почему не такое жаждущее молодое поколение поведать будущим наследникам мира сего про их интересные дела в недалёком прошлом? Вот прошу одного своего ровесника, бывшего инженерно-технического работника ликвидированного огромного автопарка уже несуществующего предприятия, рассказать о грандиозных делах коллектива опытных водителей, а он всё время не находит. А сейчас мой визит на остров растянулся на весь день, потому что каждый ветеран требовал многочасового выслушивания его воспоминаний. Некоторые считают, что старые люди выдумывают про своё геройство. Я такие предположения отвергаю, потому что слушаю сейчас то, что они рассказывали мне много лет назад. Ведь старая память цепкая. Вспомните детство своё. Как отчётливо выкристаллизовывается оно из огромной массы последующих событий.

Наконец из кафе вышли все ветераны и сопровождающие. Не расходятся. Ветераны упреждают мои последующие действия и ожидают, чтобы запечатлел весь их небольшой коллектив. Сопровождающие тактично удаляются за мою спину. Я сейчас не буду перечислять всех ветеранов, поскольку по ходу повествования представлю каждого в отдельности.

Благодарю вас, ветераны! Занимайтесь своими делами, пока посещу каждого из вас. А первым на беседу уведу, пожалуй, новолукомльца Николая Лапкова. Интересно ведь одно обстоятельство: горожане его возраста в Новолукомле не рождались – город такой тогда и в самых фантастических мыслях не существовал. Но вся жизнь Николая Лапкова была связана с первым флагманом беларусской энергетики – родился и работал машинистом БелГРЭС в местечке Ореховск Оршанского района. А в Новолукомль переехал к сыну на старости лет после того, как тяжело заболел язвой желудка, которую приписывает надрыву организма 72-килограммовым пулемётом, командиром расчета которого был. Конечно, были и подчинённые, но очень уж любил Николай лично пострелять по врагу, за что часто получал нагоняй от офицеров – ни к чему лично сержанту палить, если для того есть специально обученный солдат…

Сразу извещаю нетерпеливого читателя, что не буду грузить его внимание описанием подвигов всех островных ветеранов. Их воспоминания я постепенно помещу в тему «Лепельщина без прикрас» блога Валадара Шушкевича. А сейчас лишь коротко сообщу суть появления престарелых людей в пансионате…

Николай Лапков встрепенулся – на подъехавший микроавтобус показывает.

Оказывается, провести день на острове мне предстоит не только в разговорах с ветеранами. Концерт для них привезли чашникские артисты – вокальная группа «Верасень» районного Совета ветеранов.

Одним махом и культурное мероприятие посещу. Даже не ожидал такой профессиональной подготовки – переоделись в одинаковую форму, как для большой сцены.

А поют-то задушевно как! Ветераны притихли, дыхание затаили…

Понятно, почему им в пансионате нравится больше, чем дома. Там одиночество. Дети, внуки, правнуки, конечно, посещают, но они всегда спешат - дела неотложные у всех, - тем самым принуждая и дедушек-бабушек да прадедушек-прабабушек суетиться. А здесь время бежит размеренно, спокойно, душа и сердце отдыхают. Но, что это? Чашникский ветеран Леонид Плют, с которым несколько минут назад познакомился на террасе кафе, в центр вокальной группы встал и так профессионально затянул: «Да, мы умеем воевать…» Откуда такой голос, такой вокал в 84-то года? Непременно нужно поинтересоваться после концерта.

Понятен дружеский порыв растроганного нашего ветерана Андрея Лаптева, моего давнего друга.

Концерт Андрея Павловича, видимо, ввёл в приятный шок, потому как после объявления окончания без всякой подсказки от имени всех ветеранов поблагодарил далёких артистов и пригласил их на остров ближайшей весной.

Вопрос, как продолжить день на острове, не стоял. В первую очередь направился к неожиданному солисту Леониду Плюту, чтобы узнать, как получилось, что он нежданно-негаданно так гармонично вписался в вокальную группу чашникских артистов. Ответ меня ещё больше удивил, чем сам факт возникновения вопроса. Оказывается, Леонид Гаврилович – штатный солист вокалистов-добровольцев из «Верасня». Оттого-то и приехали они на остров, поскольку здесь их ожидала надёжная поддержка.

На примере Леонида Плюта коротко объясню, как дети войны становились её участниками, что у некоторых вызывает недоверие. Родился он в 1930 году, записан по известной всем неразберихе – в 1931-м. Отец был беларус, мать – еврейка. Прячась от поселения в гетто и последующего расстрела, она с самого начала войны и по 5 марта 1943 года прожила дома в подпольном погребе. Сам Лёнька не привлекавшим внимания сорванцом по поручению отца-подпольщика доставлял донесения партизанам из Чашник в деревню Паулье. Когда отец провалился, и его арестовали, за матерью в подполье стало некому ухаживать. Партизаны приняли решение тайно переселить семью Плютов в лесной лагерь. Так и жили в партизанах до 27 июня 1944 года, пока Чашниччину не освободили. Забот о партизанском быте по горло хватало и матери, и сорванцу сыну. Год и четыре месяца бесплатно работать на партизан, жить в лесу и питаться, чем придётся – это разве не участие в войне?

Меня уже дожидается Артём Полонский. Да я с ним много раз беседовал. И всякий раз открывал в нём что-то необычное. Ну, почему современный мир не рождает таких понимающих действительность людей? Почему всему миру безразлично, что единственную в мире Свяду в 1970 году вассалы советской системы переименовали в безликую Слободу, кроме меня, который всего лишь учился в Свядской средней школе, и лепельчанина Коли Пшонко, которому Свяда всего лишь историческая родина? Почему мы в так называемой независимой Беларуси не смогли исправить несправедливость, а Артём Полонский, уроженец Юрковщины, в Советском Союзе вернул историческое название родной деревне, переименованной советским самодуром в «Имени Чапаева»? Значит, мы слабы. Значит, он силён. Уважаемый Артём Маркович, а скажите-ка вы мне правду про войну, которую нельзя было говорить в Советском Союзе.

Артём Полонский, даже не раздумывая, ответил:

- А я правду про войну ещё желторотым студентом сказал преподавателю, когда он начал пространно объяснять про справедливые и несправедливые войны, что справедливых войн не бывает.

Ёлки-палки! Так и я желторотиком ответил политэконому про справедливые войны Советского Союза:

- А нападение на Финляндию в 39-м, а удушение Венгрии в 56-м, а вторжение в Чехословакию в 67-м? – тогда ещё не было Афганистана, Приднестровья, Осетии, Абхазии, Крыма, Донбасса, Сирии…

Политэконом покраснел и растерянно ответил:

- Не путайте одно с другим.

- Считай, что «пара» тебе на экзамене обеспечена, - прошептал мне сосед по парте.

В диплом политэконом закатал мне по политэкономии «пятёрку»…

Артём Полонский мне столько правды про войну СССР с мнимыми врагами и религией рассказал, что его монолог я позже помещу отдельной статьёй в свой блог. На прощание сказал, что в его квартире я всегда буду желанным гостем, чем непременно и воспользуюсь.

Ах да! Я же ни слова не сказал про боевой путь 93-летнего Артёма Марковича. Вот четыре слова: концлагерь, фронт, орден, медали.

Ветеран войны и МВД, инвалид первой группы из ушачской деревни Вашково Виктор Пашкевич перед войной окончил Минское военное училище и вступил в войну по дороге на службу в карельский Медвежьегорск. Не провоевал и год, как был настолько тяжело ранен, что из тылового госпиталя обратно на фронт его не пустили. Оставили служить в МВД. Дослужился до полковника. Окончил Киевский институт марксизма-ленинизма и Минский нархоз. Работал начальником отдела Минского завода автоматических линий. Полтора десятка лет назад отдыхал в «Лесных озёрах», полюбил ушачскую природу, купил дом, обустроил и теперь живёт в нём. Здесь отдыхает в сопровождении жены. Но тяжело всё же ему – три года, как совсем не видит.

Рассказывал про военные мытарства и плакал. Слёзы текли из невидящих глаз, жена пробовала остановить его воспоминания, а он хотел до подробностей передать, как 70 километров карельских болот преодолевал в тылу врага… Слушать можно было до бесконечности, но мне передали, что Пётр Мартинкевич волнуется, почему к нему не захожу.

…Петра Егоровича записывал долго. Он до подробностей рассказывал, как в начале войны собирал у жителей оккупированных деревень добровольные пожертвования на оборону в виде советских денег и довоенных облигаций займа, а потом на самолёте отправлял это на Большую землю; как партизаны толкали застрявший в грязи самолёт; как доставил в партизанский отряд добровольно сдавшегося ему немецкого коммуниста… Однако это отдельный рассказ. Заинтересовала мирная жизнь моего собеседника.

Он был директором Ляховичской средней школы почти до её закрытия и директором новой Домжерицкой школы с её открытия. Это же неоценимые сведения для истории! Но позвали на обед. Пётр Мартинкевич взял с меня слово, что я обязательно сегодня выслушаю воспоминания о его школьном директорстве, и мы пошли на обед. По дороге встретил неразлучную семейную пару с разными фамилиями: ветерана Андрея Лаптева и его несменного сопровождающего Нону Галузо-Самусеву.

Пообещал поразговаривать с ними после обеда, хотя всю их подноготную знаю от начала жизни каждого до сего дня. Но вдруг что-нибудь новое выужу…

Кормят ветеранов прекрасно. Никто за то нет платит. «ЛОДЭ» питание, как и проживание, берёт на себя.

Не успели выйти из столовки, как вдруг объявили, что для ветеранов сейчас покажут художественный фильм их молодости «Карнавальная ночь». Фильм - это хорошо, но я ведь опрос ветеранов ещё не завершил. С учётом просмотра фильма за день не управлюсь. Нужно каким-то образом до начала сеанса перекинуться словом с женщинами-ветеранками.

- Давайте, девки, я вас прямо на террасе сфотографирую – дождь пошёл на улице.

- Вас лучше бы порасспрашивать каждую в отдельности дома по возвращении с острова. Сейчас время не остаётся – «Карнавальная ночь» начинается…

- Так вы с нас уже, как на допросе следователь, всё вытянули за все разы, – сказала Клавдия Богомолова. – Нечего больше рассказывать.

- Да и глухие мы ваши вопросы слышать, - добавила Елена Шкирандо. – Гуляем вдвоём по острову молча, поскольку друг дружку не слышим.

А ведь они правы. Я же про всю их жизнь военную и довоенную знаю – выпытал, как следователь. Чего цепляюсь к дамам? Вот из своих знаний и охарактеризую каждую одним предложением. 92-летняя фронтовая связистка Елена Шкирандо, направленная на войну райкомом комсомола в 1943 году и демобилизованная из Риги в 1945-м, работала в Лепельском военном госпитале заведующей производственным отделом. 91-летняя фронтовая прачка, дошедшая вместе с Красной армией до Венгрии, Клавдия Богомолова в мирной жизни была сестрой-хозяйкой также в Лепельском госпитале. Работали вместе, поэтому и подругами неразлучными смотрятся на острове.

«Карнавальную ночь» смотреть мне ну никак не выходит – ждёт Пётр Мартинкевич с неотложным желанием рассказать про Домжерицкую школу. Покажу лишь кинотеатр и помчусь в номер к ветерану.

Вышел на улицу, а по ней Андрей Лаптев прогуливается, хотя жену его Нону видел в кинотеатре.

- Андрей Павлович, почему не в кино?

- Я вчера еле высидел в «Девчатах» - наизусть ведь знаю каждый кадр. Лучше пошатаюсь по тихой улице.

- Тогда пошли на обрыв. Озером полюбуемся.

- Попробую дотянуть, хотя боль в ноге способна лишь сто метров выдюжить.

- Так это близко…

- Да я знаю. Раньше Ксендзов остров был моим любимым местом рыбалки. На «Жигулях» прикачу, резиновую лодку накачаю и ловлю за островом лещей. Тогда здесь летом пионерский лагерь размещался. Сижу над поплавком, а детский гомон меня развлекает. А потом турбаза Витебского технологического института здесь появилась, и, в конце концов, жизнь на острове заглохла. До появления пансионата «ЛОДЭ». Не ждал, не гадал, что на склоне лет буду жить здесь такой беззаботной жизнью. Ну, вот и подходим к обрыву.

- Ныне вырастил 32-килограммовую тыкву. Хотел тебя позвать, чтобы сфотографировал, да номер телефона не нашёл. А рассказывать мне нечего – ты ведь всё давно выпытал. И про правду о войне, как танкисты одним снарядом снесли с понтона машину с полковником, застрелившим механика-водителя танка за образованную пробку на переправе, тебе одному рассказывал.

- Андрей Павлович, посмотрите в даль безбрежную моря Лепельского. Может слившаяся с пасмурным небом морская синева что-нибудь прежде забытое на ум навеет…

- Да есть у меня одно тайное воспоминание, за которое раньше навечно в тюрьму упрятали бы.

- И…

- Помнишь, как я был начальником цеха с затуманенным названием «цех промышленных хозяйств» на Сибирском химкомбинате в Томске-7, а теперь городе Северске? А я ведь тебе не рассказывал, про продукцию, которую мы выпускали. Атомные бомбы это!

- Фу ты! А почему теперь признался? Я ведь напишу это…

- А что мне сделают в мои-то без малого сто? Проблем не оберутся с таким великовозрастным зэком.

Батюшки! А ведь про Ивана Прокофьева я совсем забыл. Вроде всё знаю про него, но поздороваться всё равно нужно. К печальным военным воспоминаниям, когда за всю войну кровати не видел, прибавилась печаль новейшая – недавно жену Софью похоронил, которая его всегда сопровождала в пансионат «ЛОДЭ».

Вроде крепится, во всяком случае, показать это старается. Но чтобы поменял на кровати лежащее положение в сидящее, моя рука потребовалась. А утверждает, что всё в порядке. А может так оно и есть? Может, эти закалённые старики считают своё состояние в таком возрасте на самом деле неплохим? Живёт Иван Прокофьев в Боровке. Полковник запаса с 1973 года.

Заждался меня Пётр Мартинкевич. Сходу взялся рассказывать про школьное директорство в новом посёлке Домжерицы, куда переехал центр заповедника из отдалённых Крайцев. Пять сотен учеников собрали, сократив школы в Барсуках, Переходцах, старых Домжерицах, Черницах, Рожно, Крайцах… Неизвестно, чем закончилось бы его директорство и во что превратилась школа, если бы не понимающий школьные проблемы директор заповедника Чичикин… Но это уже совсем другая история.

Представляете, пока я собирался поблагодарить Петра Мартинкевича за подробное интервью, он первым поблагодарил меня за него.

Вспомнился случай, когда я пришёл просить ветерана войны Анатолия Хоняка рассказать про Лепельскую школу-интернат, где он работал завучем. Его дочь просила долго не штурмовать ослабшего старика. Но он, взявшись вспоминать, на глазах превратился в бодрого завуча, ожил. Удивлённая дочка объяснила, что отец боится унести с собой ценные для истории воспоминания в мир иной, поэтому так старается оставить их будущим поколениям. Вот такие они, старики-ветераны.

Мой день на острове с ветеранами подошёл к концу. Всё новое, что от них узнал, постепенно помещу в теме «Лепельщина без прикрас» блога Валадара Шушкевича.







ОБСУЖДЕНИЕ








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ