Наши земляки. Судьба офицера...


07. 10. 2008
Просмотров: 2 607
Ксения ТАНЮШИНА
Белорусская военная газета
12 июля 2008 г. № 129

В городе Лепеле познакомилась со своим коллегой – учителем. Его зовут Артем Маркович Полонский. Он старше меня почти на полвека!

Начинал учительствовать еще в довоенном 1940 году после окончания тогдашнего Лепельского педучилища. Участник Великой Отечественной войны. Затем снова учительствовал в сельских школах Лепельщины и одновременно заочно учился в Витебском музыкальном училище и в Минском институте иностранных языков. Четверть века был директором музыкальной школы в Лепеле.



Много наград у ветерана-наставника – за ратный бой, за учительский труд, за творческую работу. Артем Маркович Полонский – самодеятельный композитор, соавтор сборников народного песенного и музыкального творчества, инструментальной музыки, многочисленных публикаций по проблемам культуры, просвещения, образования. В разные годы руководил коллективами художественной самодеятельности. И сегодня – активный участник многих концертов – как великолепный музыкант-исполнитель на народных инструментах… Вот такая судьба, вот такая жизнь...

Но еще более интересна судьба у другого учителя, который старше меня более чем на 100 лет. На век! Он начал учительствовать в начале прошлого, ХХ века -- после солдатской службы в русской армии и участия в русско-японской войне. Учил бы детей и дальше, но грянула первая империалистическая война...

Учитель был призван из запаса, стал боевым офицером; вся грудь в крестах. Затем война гражданская. Учитель на ней -- красный командир… Этот человек – солдат, учитель, офицер, командир – Марк Спиридонович Полонский. Сегодня мы вспомнили его доброе имя. А рассказал мне про отца Артем Маркович Полонский. Рассказал, основываясь на документах из архивов, что собирал многие годы…



Вот рассказ учителя об отце.

…Тускло мерцали звезды на погонах маршалов и генералов, что расположились в первом ряду этого необычного зала. На скамейках следующих рядов находились чины пониже – полковники и другие старшие офицеры. Далее за ними в шинелях и бушлатах менее щегольских – командиры батальонов, рот, взводов. И в глубине зала стояли сержанты и рядовые.

Само сооружение представляло собой брезентовую палатку, правда, невероятных размеров. Ее поставили прямо на снегу, на лесной полянке. Пол хорошо устлали лапами зеленого ельника. От передвижной армейской электростанции ярко зажглись лампочки, осветив импровизированную сцену.

Уставший от ратных дел военный люд прибыл на концерт. А выступали с этим концертом учащиеся и педагоги детской музыкальной школы города Лепеля.

Это было 36 лет назад, в начале весны 1970 года. На севере Беларуси, в Витебской области, в эти дни завершились учения одного из самых мощных в Вооруженных Силах СССР объединений – Краснознаменного Белорусского военного округа… Учения, надо полагать, весьма масштабные и важные для всей Советской Армии. По крайней мере, присутствовали на них высшие военачальники того времени во главе с министром обороны А.Гречко. Участников учений «Двина» по случаю их успешного завершения тепло и сердечно чествовали жители окрестных городов и сел. В венок этих чествований, этого праздника выпала честь вплести свой музыкальный узор и нашим юным исполнителям.

Перед концертом, по традиции, ожидалось вступительное слово. Понятно, что столь представительный военный люд должны были бы приветствовать от имени общественности руководящие работники района. Я глянул в зал… Но, увы, никого из руководителей Лепельщины не увидел: видимо, энергично готовились к традиционному ужину, подчеркивающему исконное гостеприимство Лепельского края.

Получалось, что по своей должности как директор детской музыкальной школы я был здесь старшим среди всех местных гражданских лиц. Сказать пару добрых слов в адрес участников учений, конечно, не составляло труда. Но ведь мы помним традиции тех лет. Приветствие полагалось произносить от имени райкома партии, райисполкома, а затем уж от имени своего коллектива и себя лично. Но пикантность ситуации состояла в том, что я не являлся депутатом ни одного из местных Советов, не был руководящим работником района. Более того – не был членом партии. Согласитесь, необычная ситуация. Но музыкант – профессия творческая. И я решил подойти к делу творчески.

– От имени райкома партии и райисполкома, по поручению всех коммунистов и трудящихся Лепельщины поздравляю вас с успешным завершением крупных военных учений «Двина»!..

Первая лукавая и довольно рискованная фраза сорвалась в тишину зала и отозвалась звонкими аплодисментами. Следующие слова были теплые, сердечные, как говорится, от всей души… Ну а затем с замечательным успехом прошел концерт наших воспитанников: играли, танцевали, пели. И высшее командование Советской Армии пожимало мне, рядовому Великой Отечественной войны, директору провинциальной музыкальной школы, руку.

Тот давний эпизод вызывает у меня добрые, приятные воспоминания. И чуть-чуть озорную, лукавую улыбку. Дело в том, что я обдумывал и совсем другой вариант приветствия. И начало этого приветствия запомнилось бы лучше традиционных слов. Я мог с полным правом сказать, например, так:

– Имею честь приветствовать вас как солдат Великой Отечественной и как сын храброго русского офицера, дворянина, кавалера Георгиевского креста, орденов Станислава и Анны!..

По статусу каждый из этих орденов давал его обладателю право на личное дворянство, а орден святого Георгия, какой бы то ни было степени, – на потомственное дворянство.

Орден св. Георгия, или Георгиевский крест, был учрежден в 1769 году. Он являлся очень высокой наградой для «нижних чинов» и жаловался за личную храбрость, за отвагу в бою.

Все мы, конечно, слышали о Георгиевском зале Московского Кремля. Так вот, такая подробность. На стенах этого зала отчеканены имена и фамилии всех российских солдат, удостоенных знака ордена святого Георгия. Правда, в смутное время после Октябрьской революции этот порядок по понятным причинам был отменен. Так, имя отца, кавалера Георгиевского креста Марка Спиридоновича Полонского не попало на плиты Георгиевского зала. Об этом сообщили мне по моему запросу в шестидесятые годы, во время хрущевской «оттепели».

Эту семейную хронику мне хотелось бы пополнить деталями из мирной и боевой биографии моего отца, из его героической жизни. Мне хотелось бы по географической карте проследить его путь в русско-японскую войну, когда он, рядовой 88-го пехотного полка, за отличие в боях «был произведен в младшие унтер-офицеры». А первая мировая война? Где пролегали его пути-дороги? Известно только, что тогда, начиная с 1914-го, служил в 112-м, а затем 267-м и 178-м пехотных полках.

15 июня 1919 года, уже штабс-капитан запаса, призван по мобилизации в Красную Армию и был назначен командиром батальона 146-го стрелкового полка. Где воевал мой отец? Я преднамеренно указываю известную мне нумерацию воинских подразделений. Может быть, специалист-историк, знающий русско-японскую, первую мировую войны, события гражданской, подскажет мне по этим номерам: рядом с кем из известных военачальников проходил путь моего отца? Буду весьма благодарен.

Я родился в 1923 году. И вскоре после моего рождения отец умер. Я рос, и вместе с моим возмужанием приближались драматические тридцатые годы – годы репрессий и страха. Когда мне было всего девять лет, еще одна беда пришла в нашу большую семью: в 1932 году умерла мама – Мария Евдокимовна. Сельчане, родственники поддержали меня и двух братьев в тяжкий час. Так получилось, что перед самой войной я стал очень грамотным по тем временам человеком, получив среднее специальное педагогическое образование. Научился хорошо играть на гармошке. И даже, несмотря на то что был сыном «потомственного дворянина», стал комсомольцем. Кстати, принимавшие тогда меня в комсомол припомнили мое не совсем «рабоче-крестьянское» происхождение. Но обошлось.

Согласитесь, в те годы в той обстановке невозможно было начать исследование собственной родословной. Путь в архивы был закрыт.

Хотя, впрочем, в селе жили люди, которые хорошо знали отца. По их рассказам, отец родился в 1882 году в деревне Юрковщина Лепельского района в семье небогатого крестьянина. Окончил двухклассную церковноприходскую школу. В 1903 году был призван на военную службу. После войны с Японией повезло: вернулся домой и продолжал учебу – стал сельским учителем. И, по воспоминаниям, – хорошим наставником сельских детей. Еще бы! Такой суровый жизненный опыт. А по праздникам надевал мундир – весь в наградах.

– Или голова в кустах – или грудь в крестах, – не очень весело, но с гордостью говорили о нем односельчане.

Рассказывали о весьма приличной библиотеке молодого учителя, о его разносторонних знаниях – и в военных, и в аграрных делах. Марка Спиридоновича любили ученики: сколько сельских детишек он научил грамоте, действительно сеял «доброе, вечное, мудрое», был наставником в полном смысле этого слова!

Деревня и теперь славится гармонистами. У многих дома – старые гармони, на которых играли деды, отцы, а теперь внуки и правнуки. Думаю, и эта добрая сельская культурная традиция пошла от моего отца -- он очень хорошо играл на гармони. Полагаю, что среди многих наигрышей был и грустный мотив тогда еще новой вальс-песни «На сопках Маньчжурии» – вальс с русско-японской войны. Щемяще пела гармонь…

В первую мировую войну по мобилизации опять встал в строй. В русской армии дослужился до штабс - капитана. В Красной Армии служил до 1921 года. Затем был местным военкомом, потом, до кончины в 1923 году, учительствовал. Умер от болезни – еще молодым: было всего-то сорок с небольшим лет. Реальная судьба, схожая во многом с судьбой шолоховского героя из «Тихого Дона» – Григория Мелехова.

Детей у родителей было много, но все умирали в детстве… В живых остались близнецы -- Сергей и Никандр и я. Сергей перед войной работал трактористом, а всю войну был водителем, заслужил много наград. После войны долгие годы крутил баранку колхозным шофером и умер, чуточку не дожив до 80 лет. Брат Никандр был сельским кузнецом, ушел на фронт и погиб в фашистском плену в Норвегии.

В минувшие годы я отправил немало писем в различные архивы бывшей большой страны. Поиск практически ни к чему не привел. Это и понятно: сколько всего пережито, сколько всего потеряно, а может, и просто уничтожено! Впрочем, бесследно исчезнувшие документы в архивах – большая, но не самая тяжкая потеря… Да и состояние архивов, видимо, далеко не безупречно. Впрочем, хоть и народным героем был Марк Полонский, но все же он – «нижний чин». Река смутного времени унесла в небытие имена и судьбы многих именитых людей.

Только недавно, уже из Российского государственного военного архива, я получил небольшую справку, которая и легла в основу этой публикации. Буду признателен всем, кто подскажет какие-то детали для дальнейшего поиска…











Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ