ГЛУБИНКА

Залесье: 18 лет спустя


16. 05. 2015
Просмотров: 4 839
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY.

Что сельские населённые пункты быстро приходят в упадок и совсем стираются с лица земли - не новость. А как такое происходит? Давно хотел это показать на конкретном примере, но всё руки не доходили. Наконец, заставил себя сделать это.

Мной много деревень описано в 80 - 90-е годы прошлого столетия. Мог бы найти и поинтереснее Залесья для показа упадка сельского населенного пункта. Выбор пал на эту деревню лишь потому, что находится близко от города, а описание её 18-летней давности для сравнения с сегодняшним состоянием имеется в моём архиве.

Для начала вкратце разберём, отчего приходят в упадок деревни. До революции не только они, но даже хутора если и не процветали, то, это уж точно, увеличивались в размерах и количестве жителей. Крест на это наложили революция и последующая коллективизация. Сначала уничтожили все без исключения хутора, чтобы люди жили в эпицентрах коллективного вкалывания. Затем возвели в ранг государственной политики колхозное крепостное право, длившееся почти четыре десятилетия. Свидетель - я.

16 лет мне исполнилось в 1968 году. Как и предусматривала Конституция, паспорт получил без проблем. Однако только потому, что отец умер, а мать работала учительницей. Но таких в Гадивле были единицы. Дети колхозников лишались права получать и, как и их родители, иметь паспорт. А без паспорта, как в классическом фильме поётся: «И не туды, и не сюды». Но это не означало, что не имеющий паспорта человек был обречён на пожизненное рабство в колхозе. Он свободно мог пойти служить в вооружённые силы, поехать на комсомольскую стройку, поступить в сельскохозяйственное учебное заведение. Осознавая предоставленную мне советским крепостным правом вольницу, я с восьми классов начал её использовать на всю катушку, чтобы только не «крутить коровам хвосты», что обречены были делать мои сверстники. Но и те были не дураки. Уйдя в армию, оставались на сверхсрочную службу, поступали учиться в училища, техникумы и институты сельскохозяйственного профиля, по путёвкам райкома комсомола уезжали строить ВАЗ, КамАЗ, БАМ…. Только бы не «крутить коровам хвосты». Из беглецов возвращались в деревню, но уже центральную, лишь выпускники сельхозучебных заведений. Вот почему стремительно становилась безлюдной послевоенная второстепенная деревня. Такое коллективное бегство молодёжи от колхозных рабства и крепостного права характерно для всех сельских населённых пунктов.

В отношении опустения Залесье ничем не примечательно, если не считать нелюбимого мной заезженного трафаретного названия типа Слободы. Так Слобод на Лепельщине две. А вот Слободок более полдесятка. На моей памяти случилась такая история. Где-то в безбрежном пространстве Советского Союза одна семья раскопала, что их родственник погиб при освобождении лепельской Слободки. Приехала искать его могилу, а ей р-раз, и выложили все Слободки: пышнянскую, григоровичскую, лядненскую, бобровскую, каменскую, Морозову… Помотались бедолаги без толку по району и уехали ни с чем. Благо Залесий у нас «лишь» три. Вот что о них говорит книга «Память. Лепельский район».

Только не пугайтесь расстояния до нашего Залесья - книга врёт. Я сейчас включу спидометр и измеряю точнее. Но сначала въедем в Залесье со стороны Оршанки.

Докладываю: от моего дома на улице Минской до первой залесской хаты всего лишь 3,9 километра.

Без малого 18 лет назад я в районной газете описал Залесье. Вот та зарисовка.

Причину, по какой 18 лет назад посетил эту деревню, сейчас покажу более крупным планом, чтобы читалось. Увидел тогда населённый пункт почти в образцовом для того времени состоянии.

Теперь вид на Залесье с того самого места открывается вот такой.

Въезжаем в Залесье.

На миг приостанавливаю общение с залешанами, чтобы сделать пояснение. К моменту моего визита в Залесье в сентябре 1997 года молодёжь из деревни не бежала, поскольку она задолго до того «сделала ноги» от колхозной абсолютно бесплатной обязаловки, расквашенной улицы и отсутствия подъездных путей. Это потом навели порядок, когда воспользоваться им было уже практически некому. И я хочу показать, как исчезал населённый пункт путём естественного вымирания стойких аборигенов. Но вернёмся к моим милым собеседникам. Пусть они пояснят нам, почему «Залесье», а не «Безлесье»…

Пойдём дальше. Вот снимок тогдашней единственной улицы Залесья.

Попробую сейчас найти позицию, с которой фотографировал 18 лет назад. Наверное, отсюда. Только электростолбы, которым продолжительность жизни определена в 20 лет, переставили на вторую сторону улицы.

Начнём знакомство. Заворачиваем на асфальт, ведущий в отдалённый от улицы двор. Там 18 лет назад я вёл беседу.

От старости чета Гурко жилище спасала, обмазав гнилые стены глиной. Совсем обветшала изба после их смерти.

С учительницей начальных классов Полсвижской школы Кристиной Азаронок тогда не встречался. Видимо, была уже на том свете. Не в лучшем состоянии и её хата. Она на старом снимке как раз за автолавкой. А вот так выглядит со стороны деревни.

Даже дверь не закрывается. На полу тюфяк валяется - может, ночевал какой бездомный.

По противоположной стороне улицы первую хату под дачу купила и содержит 73-летняя лепельчанка Мария Кравцова, переселенка из Чернобыльской зоны.

По приезду в Лепель Кравцовы старшие и младшие по квартире получили, но муж Марии сразу же умер от радиации. Мария по специальности зоотехник, в гомельской Корме заведовала райплемстанцией. В Лепеле до пенсии работала мастером производственного обучения в профтехучилище. Одна тянет залесский огород, дочка с зятем помогают, которые живут в том же «чернобыльском» доме, что напротив гимназии. Предыдущего хозяина её дачи Мария Кравцова не знает.

Через дорогу от дачи Кравцовой глаз радует ухоженный дом.

Рядом - легковушка, скутер. Но на дверях - замок. Ответ прост - семья занятая, при деле. Но она заслуживает более подробного описания. Хозяин Маркович один воспитывает троих детей. Года с два прошло, как жену Валю похоронил. Старший сын Ромка в тюрьме сидит за воровство, младший Дима в профлицее учится, дочка Кристина в Горскую школу ходит. Сам Маркович на ремзаводе работает.

Следуем вглубь Залесья. За Марковичами хата пуста, но во дворе оформлены миниатюрные грядки.

Давным-давно эту усадьбу выкупила Нина Тухто. Пожила своё и умерла. Дочь её Валя Подлобная живёт в Лепеле в общежитии. Приезжает огород обрабатывать.

Через улицу от дачи Вали Подлобной выделяется старая, но прочная хата.

Вроде бы знакомыми показались входные ворота. Ба! Да я же подле них фотографировал хозяина Василя Азаронка.

Вот с этого места фотографировал ветерана. Только за 18 лет берёза крону подняла в небо так, что больше не закрывает хату. И перекладина над вратами отсутствует.

Подружились мы с Василём в мой визит. По-моему, нет смысла рассуждать, жив ли староста деревни - ведь уже тогда ему было 80 лет.

Наверное, это объявление на окне хранится как память о человеке, ведь раньше дефицитные телефонные точки проводили лишь заслуженным людям.

Хата Василя Азаронка заперта на замок.

Но усадьба не пустует. В качестве дачи использует её зять ветерана Фурс, лепельчанин. Даже охранную сигнализацию установил. Бойтесь, воры!

На значительном расстоянии от Василя Азаронка жили бобылка Марфа Тухто с сестрой Анютой. Обе умерли. У Анюты была дочь, но и она умерла. Хата ничья осталась. Есть, правда, где-то внуки Анюты, но они не показываются.

Почему так редко ставили хаты в Залесье? Это теперь так кажется. На самом деле они жались друг к дружке. А когда опустели, стали рушиться, зарастать бурьяном, сельсовет их закопал. Такое делают по всем деревням. Зачем разводить гадюшник в никому не нужных развалюхах? Стереть их с лица земли, и глазу будет приятнее пробежаться по зелёной лужайке на месте перекосившейся руины в дебрях непролазного репейника.

В прошлом тысячелетии повстречал я среди деревни экзотического сельчанина.

Во второй раз с Михаилом Яско сможем повстречаться лишь на том свете. Он там давно дожидается старых знакомых.

Украшением безводного Залесья служит пруд, образованный мелиоративной канавой. Скорее всего, она не самостоятельно сделала такой водный подарок залешанам, а с помощью мелиораторов.

Надо же, даже дача на пустом месте выросла в Залесье! Это лепельчанин Олег соорудил её для отдыха и ведения сельского хозяйства в личных интересах. Правда, окон нет, но такое архитектурное решение связано, видимо, в мерах перестраховки от налётов воров.

Кажется, тогда я допустил ошибку в газете, назвав Бычинскую Бычковской.

Пойду, поищу пожарище Катерины.

Вот те на! И следа от обгорелых стен не осталось. Сельсовет закопал печальное нагромождение головешек. А Екатерина вскорости умерла не столько от старости, сколько от печали по превратившемуся в уголья смыслу её жизни.

На лужайке вместо пожарища ко мне привязался шустрый мальчик. Кириллом Семилетовым назвался. Начал разбираться, чей он. И случилось чудо. Выяснилось, что он правнук моей давней собеседницы.

Жила баба Елизавета в последней хате, или же первой, если считать от Боровенских Хуторов.

- Но откуда ты, Кирилл, взялся в Залесье?

- Мама Таня с папой Сашей живут в Заслоново. Мама там что-то шьёт на работе. Папа нигде не работает. Он - афганец. Я хожу в детский сад. Сюда с мамой приехали к бабушке Нине. А прабабушку я никогда не видел.

- Но у прабабушки был правнук Денис Азаронок. Что-нибудь слышал про такого? Вот он, на снимке в газете, ещё маленький…

- Не-а, не слышал. Меня ведь тогда, когда вы фотографировали мальчика, на свете ещё не было.

- А ну-ка, веди меня к бабушке с мамой!

Кирилл уверенно направился к предпоследней хате.

Так я познакомился с Ниной Дивиной и её дочкой Таней. Баба Елизавета - мать Нины. Жили вместе до смерти старухи. И муж Нины, Олег Трон, умер. Скучно одной ей на окраине безлюдного Залесья. Хорошо, иногда приходят дочка с внуком, веселят мать и бабушку.

- Ну, а мальчика Дениса Азаронка узнаёте по снимку в газете?

- Конечно. Узнаю, - спокойно отвечает Таня. - Это мой старший сын Денис. Он сейчас в Минске проходит срочную службу в войсках МВД.

Наверное, только журналист поймёт, как несказанно я был рад положительному продолжению начатого 18 лет назад расследования на фоне сплошь печальных последующих событий. На радостях вывел всю семью Дивиных на улицу и сфотографировал на фоне мелиорированной околицы Залесья и хорошо виднеющейся за ней железнодорожной насыпи, по которой всегда мимо пролетают поезда.

Вот такие последствия чёрного дела, начатого ещё в 17-м году. Конечно, центру сельсовета Горкам до состояния Залесья пока далеко, а вот соседние Михалово, Боровенские Хутора, Жерствяники, Глыбочица, Новины, Юндиловка близки к этому. Опередили события близкие Пунты, Мостище, Корчи… Эти опорные пункты лепельской глубинки мирно умерли несколько десятилетий назад. Как помирает Залесье.







ОБСУЖДЕНИЕ



16 мая 2015 в 20:06 — 5 лет назад

Молодец Валацуга,читал и фото сравнивал с удовольствием



18 мая 2015 в 12:56 — 5 лет назад

А про наше Залесье , что в Бобровском с/с, последний раз только В.Хованский и писал..



20 мая 2015 в 09:52 — 5 лет назад

Я тоже с удовольствием прочитала... жаль наше бобровское Залесье только разочек упомянули...
Плачу



21 мая 2015 в 16:06 — 5 лет назад

Деревни умирают не только из-за советского наследия, хотя оно, безусловно, сыграло значимую роль в опустошении села. Уже нет крепостного права во всех его проявлениях, а людей на село не загонишь.

Урбанизация - общемировой тренд, по всему миру люди стремятся быть ближе к финансовым центрам, которые, как правило в городах, а ещё лучше в столицах, т.к. там реально проще заработать. А всё почему? А потому что произошла смена технологического уклада. И все страны, что в недавнем прошлом были аграрными стали промышленными. Отсюда переток людей из агропромышленного комплекса (АПК) в индустриальные центры, для поддержания которых нужна торговля, услуги, образование и т.д., короче, очень и очень много людей.

Вместе с тем, индустриализация подняла производительность труда в АПК настролько, что нет необходимости всем селом идти на покос. Один трактор (один водитель) сделает это быстрее, банально, не стало работы. Нет доходов - нет доступа к материальным благам.

Однако, похоже, что смена очередного технологического уклада не за горами и как оно будет неизвестно.
Я лично верю, что в будущем село возродится, но не в старых формах, где нужно "крутить хвосты", а жить по новому в гармонии с природой.



26 мая 2015 в 11:56 — 5 лет назад

Молодец Валацуга , что через репортажи даёт возможность представить угасание советско - колхозной деревни. Нет в ней полноты жизни ни среди чарующих пейзажей, ни от покрытой асвальтом улицы, ни в дальней перспективе бегущей куда-то высоковольтной линии. Пустые безлюдные дома, отсуствие вездесущих собак и других сельских животных бередят душу думающего человека. Заключительный снимок "Троица" в трёх поколениях показывает, что жизнь продолжается через мальчика в руках мамы и бабушки, крепко держащуюся за железный стоб стоящей на родной земле Дед -всевед.



26 мая 2015 в 15:54 — 5 лет назад

Залесские односайтникки почему бы Вам не описать со слов мам,бабушек и старых односельчан колхозную жизнь без прикрас до войны и после её.оккупацию и партизанщину. Дед- всевед








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


Copyright © 2007 - 2019 — Леонид Огурцов


Пользовательское соглашение

НА ГЛАВНУЮ