КАМНИ

Вечнее Кощея Бессмертного


13. 06. 2015
Просмотров: 2 391
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY.

Что вечнее Кощея Бессмертного? Мифы? А из материальных вещей, если отбросить намеренное уничтожение? Памятники? В общем, да. Но смотря из чего они сделаны. Для примера возьмём моего протеже Цмока. Его чугунную плоть всё равно когда-нибудь разрушит время, может расплавить атомная бомба. Неподвластны ни тому, ни другому лишь камни. Они созданы жить вечно.

  Обеспокоила меня вдруг судьба двух необычных валунов. Открыл я их для себя случайно по весне 2012 года. Поехал за информацией на полевые работы в сельхозпредприятие «Боброво». Трактора работали возле умершей деревни Гарани. Сделав дело, побрёл по безжизненной улице. И вдруг, словно удар тока получил. Возле самой проезжей части увидел два валуна. На одном белой краской было коряво написано: «Здесь родилась Вера Маргевич», на втором - «д Гарани».

       

 Я слышал про подпольщицу, партизанскую пулемётчицу, политрука роты Веру Маргевич. Но не знал, что она родилась в Гаранях. Тем более не ожидал встретить подобного рода увековечивание памяти о героине районного масштаба. Времени искать примитивного скульптора не было, однако восхищённый его творением, поместил снимок валунов в «Лепельском крае».

 Через короткое время заявился в редакцию житель деревни Боброво Алексей Карусевич с фотографией себя возле камней с надписями. Потребовал меня. Представился автором проекта увековечивания Веры Маргевич в Гаранях. По моей публикации определил во мне союзника. Слёзно попросил помощи.

        

 Суть проблемы лучше покажу в подлиннике, как описал тогда в газете.

       

 - Мелиораторы благоустраивают местные околицы, - продолжал просьбу о помощи Алексей Карусевич. - Могут камни-памятники столкнуть. А я их сам согласен огородить, чтоб только бульдозер не подъехал.

 Кого могут оставить равнодушными такие слова? Я позвонил мелиораторам.

      

 В конце задушевной беседы спросил собеседника о его родине.

       

 «Какой неугомонный человек!», - про себя восхитился я на прощание. И забыл про встречу с чувством исполненного долга. Не верить Владимиру Домасю я не имел права.

 Прошло три года. Как-то находясь на Пятачке, случайно взглянул на стену Дома культуры.

      

 И мозг резанула мгновенная мысль: а как там валунный памятник Вере в Гаранях? Тут же вскочил на своего «Мата» и помчал на край района.

     

 Километр гравийного просёлка, и уже небольшой дорожный знак указывает в сторону несуществующей деревни.

     

 Как хорошо, что сушь на улице! В ненастье «Мат» застрял бы в квашне улицы-призрака.

     

 Жив Курилка, оказывается! Сдержал слово директор Владимир Домась, не тронул валуны.

       

 Нужно посмотреть, что сталось с Гаранями. Удивительно, деревню разрушили, а одну хату оставили. В чём её заслуга?

      

 И спросить не у кого. Далеко на фоне панорамы Боброво маячит трактор, но до тракториста не докричаться.

      

 Пройдусь по изувеченной «улице». Безусловно, площадь под деревней хотели превратить в плодородное поле. Но получилось, как всегда.

     

 Уж лучше бы здесь находилась хата-развалюха, чем вот эта куча хлама.

     

 Наверное, неправильно будет винить мелиораторов в работе по типу тяп-ляп. Им приказали - они начали. Снова приказали - они остановились. Но разговор сейчас о каменных монументах, а не о судьбе мёртвой деревни.

 - Эй, тракторист, повремени маленько у дороги! Разговор есть!

     

 Кстати тракторист попался. Андреем зовут. Наследник он оставшейся гаранской хаты. Жил в ней Константин Соколов, отец Татьяны, тещи Андрея. Зять её за наследственным огородом ухаживает.

 - Скажи, Андрей, нужны были такие культурно-технические работы по уничтожению Гараней?

 - Ни в коем случае! Кому мешали деревенские сады? В них люди яблоки собирали, сено заготавливали. Хаты ведь практически все продали на вывоз, сами наследники вывезли. Пусть бы оставшиеся развалюхи убрали, а сады не трогали. Разве образованные на их месте горы хлама лучше смотрятся? Я свою хату не позволю снести!

 - А как там мой друг Алексей Карусевич? Жив ли?

 - Это который по Вере Маргевич и Гараням камни поставил? Живой старик. Чудак-человек - уже хочет фатынских Морозов увековечить ещё большей глыбой.

 Неси меня скорее, «Мат» мой верный, к Алексею-неугомону!

 Боброво не узнать. В начале деревни на месте огромного лозового куста пруд соорудили. На берегу зону отдыха смастерили.

       

 Кажись, про этот дом говорил гаранский наследник Андрей. Да и сам Алексей будто специально меня встречает.

       

 - Ну, здравствуй, здравствуй, дорогой Алексей Фёдорович!

 - Никак не ожидал твоего визита. И что привело тебя в наш край далёкий?

      

 - Проверить, на месте ли твои камни в Гаранях…

 - Пока на месте, - вдруг приуныл Алексей.

 - А что так невесел-то?

 - Деревню ведь не окончательно с землёй сравняли. Продолжат работы. Вдруг Домась забыл про своё обещание?

 - Ну, что ты! Я напомню о нём в своём репортаже. Владимир Степанович его обязательно прочитает и снова направит бульдозер в обход твоих монолитов.

 - Да и не только в этом проблема. Представляешь, школа носит имя Веры Маргевич, главная улица Боброво называется её именем, а на место рождения подпольщицы-партизанки никто носа не кажет. Вот какая у нас идеология!

 - Ну, ладно, с этим я разберусь. Скажи теперь, как твои камни в Падалице поживают…

 - Стоят! Ведь камни вечнее Кощея Бессмертного, если бульдозер на них не направить… Дубок возле валунов посадил, ещё четыре деревца - целый ансамбль сотворил в память о родной деревне.

 - А что написал на камнях?

 - На одном нарисовал крест и написал «Деревня Падалица», на втором целую тираду кистью вывел: «Путник, поклонись загубленной деревне».

 - Сколько туда километров?

 - Если полем через Слободку, то девять будет. А если из Боброво в Котовщину, затем Улльской дорогой до Батукалаво - столько же, и ещё пару километров до самой Падалицы останется. Но это не всё. Присмотрел большой валун в память о семье Морозов, на их усадьбе в Фатыни хочу поставить. Да вот беда: тракториста «Амкадора» приводил. Осмотрел он камень и сказал, что поднять подымет, а вот в ковше не довезёт на место: гидравлика сломается. Грузовой транспорт нужен. Снова к Домасю обращаться придётся. А поставить где, определюсь. Я когда ветврачом работал, мне тамошний просвитер Маримон много рассказывал про Мороза. Работал у него. Показывал, где венком располагались клети, амбар, рига… 23 члена семьи селекционер имел. И всех в 29-м году советы упекли в Сибирь.

 - А как бы взглянуть на камень для Фатыни?

 - Если довезёшь в конец Боброво, покажу.

 79-летний старик, кряхтя, взгромоздился на моего «Мата», и он помчал нас по бобровскому асфальту на окраину деревни.

      

 Осталось пешком спуститься в лощину.

      

 Даааа, порядочная глыба! Чтобы лучше смотрелась, Алексей оптаптывает вокруг крапиву.

      

 Много ещё Алексей Карусевич рассказывал про собственное фермерское бремя, которое тянул с 1993 по 2010 год. Но это уже совсем другая история. Для сбора воспоминаний «Лепельщина без прикрас».

 …В Падалицу ехать мне как-то по облому, а вот в Фатынь слетаю, давно не был. Но сначала в Бобровскую школу загляну.

     

 Зря Алексей Карусевич так наехал на школу. Не она сама, а её пионерская дружина «Эхо» носит имя Веры Маргевич. И не забывают пионеры подпольщицу, а в день её рождения посещают могилу партизанки в деревне Поровно Ушачского района, убирают, вспоминают. Об этом мне рассказала председатель дружины Вероника Свириденко, девятиклассница.

     

 Улица Веры Маргевич - самая длинная в Боброво. Но я проехал из конца в конец главную магистраль агрогородка и ни на одном углу не увидел таблички с именем подпольщицы.

       

 Есть в школьной библиотеке музей Мороза. Очень хотел его посетить. К сожалению, у библиотекаря оказался выходной. Направился в сторону Витебска, в Фатынь.

       

 С Минского шоссе приковывает взгляд аллея из лиственниц, которая украшала хозяйство Морозов.

       

 Про кулаков Морозов интернет мало знает. Подробно о лепельских селекционерах расскажет ваша настольная книга «Памяць. Лепельскі раён» на 127 странице в очерке «Жыццё, прысвечанае саду» и книга «Нарысы гісторыі Лепельшчыны» в очерке «Опытно-культурное хозяйство Фатынь» на 11 странице. Я же не буду вылезать за рамки репортажа. А вот по известным мне местам усадьбы богачей-тружеников, по которым хаживал и 20, и 10, и один год назад, вас проведу, поскольку где-то здесь встанет глыба Алексея Карусевича. Начну, пожалуй, с кустов, в которых в 1998 году обнаружил развалины Морозовской оранжереи.

       

 А теперь её не нашёл.

      

 Зато место жилой усадьбы Морозов знаю наверняка. На нём Аркадий Сокол в 1963 году поставил свой дом. Рассчитывал зайти и в очередной раз побеседовать про культурных и работящих кулаков. Но входные двери были заперты. Зашёл с тыла. Хозяин на пасеке в пчелиной защите насекомыми занимался - нельзя отвлекать от ответственного дела. Стал с центра перекрёстка историческое место запечатлевать.

        

 Из веранды вышла пожилая женщина, спросила, что за тип её жилище фотографирует.

      

 И себя назвала - Софья Ерашова, жена Аркадия Сокола. Впоследствии оказалась общительной женщиной и мне много рассказала о планировке усадьбы Морозов, его садоводческой деятельности.

      

 - Там у них пасека была, там павлины жили, в той стороне розовая вишня стояла, - посохом водила Софья Николаевна. - Вон за той хатой большие подвалы были. Может теперь уже и следа от них нет - не знаю, пять лет как не хожу. Хату свою мы поставили прямо на Морозовском фундаменте. Только свой поперёк него расположили. При Морозе деревни ведь как таковой не существовало. Имение его было. Коренные фатынцы - население сборное, в основном погорельцы. Имею в виду переселившихся из соседнего Погорелого, а не потерпевших от пожара. Всё это старые люди молодым пересказывали.

 Много рассказала Софья Ерашова про Морозов, про соседние деревни. Но это уже совсем другие истории - для "Лепельщины без прикрас". От Софьи сквозь ещё не успевший превратиться в чащобу бурьян взялся пробиваться в Морозовский парк, к его пруду.

     

 17 лет прошло с тех пор, как видел его последний раз. Может окончательно землёй затянуло искусственный водоём?

 Не думал, что на сердце станет светло и легко от вида ещё довольно чистого пруда.

      

 Не убили его ни годы, ни бурная колхозная и крестьянская деятельность. А вот Морозовских мелиоративных канав уже не обнаружил. Правда, что-то наподобие искусственного русла то ли подходит к водоёму, то ли отходит от него.

    

 Как бывший рыболов специально прицелился удочку забрасывать на свободное от донной растительности водное пространство. Можно приспособиться потаскать наследников Морозовских карасей.

    

 Хорошо поступит Алексей Карусевич, если поставит каменную глыбу где-нибудь на видном месте Морозовского имения. Ты уж, Владимир Степанович Домась, пособь хорошему человеку сделать доброе дело.

 Приехав в Лепель, решил мотануться на улицу Веры Маргевич, проверить, есть ли на ней таблички с фамилией подпольщицы. Всё честь по чести.

     

 Даже автобусная остановка имени Веры есть.

     

 И улица не захолустная, а бойкая, магистральная.

     

 Узнали? Застроенная дорога от Солдатского моста на Стаи.

 Вот сколько исторического материала удалось сообщить вам, уважаемые читатели, благодаря «каменной» деятельности неугомонного старика.







13 июня 2015 в 17:51 — 5 лет назад

Школа в Боброва интересно выглядит
Улыбаюсь



14 июня 2015 в 08:32 — 5 лет назад




14 июня 2015 в 17:33 — 5 лет назад

Ночью 20 октября 1943 г. в стороне ж/д ст. Лепель слышна была перестрелка из стрелкового оружия. В той же стороне видно было красное зарево пожара. Мама наша подняла меня и брата с кравати и сонных отвела в бомбоубежеще, сказав при этом, что на город наступают партизаны. Бой был не долгим. В городе стояли Каминцы, которые атаку партизан быстро подавили. Утром шёл разговор, что партизаны хотели захватить тюрьму и освободить своих сподвижников. Бежали по ул. М.Горького и в переди их была женщина, которую не далеко от тюрьмы сразила пуля. Убитых и раненых партизаны сумели забрать, к утру в городе было спокойно. Говорили только, что при наличии большёго количества войск РОНА - это была, чистой воды, авантюра, которая стоила жизни отважной партизанке Вере Александровне Маргевич. На войне, как на войне или грудь в крестах, или голова в кустах. Благодаря репортажу В. Шушкевича я вспомнил события давно прошедших лет, увидел крепкий ещё дом героины в разрушенной деревне Гараны. Побывал на опустевшей земле бывшей усадбы Мороза, о которой мне много рассказывала мама, как о культуром хозяине земли Беларускай, раскулаченного и сосланного Советской властью в жаркие степи Казахстана. Жаль Веру Александровну, что она не дожила до Победы и не увидела плоды своего ратного труда. Вечная ей память. Дед-всевед.








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ