ПРАВДА О ВОЙНЕ

Путём пленных вдоль Борисовского большака. (Окончание)


26. 10. 2015
Просмотров: 2 592
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY.

Пока готовилась заключительная часть фоторепортажа о колонне военнопленных на Борисовском большаке, Валерий Тухто отыскал ещё одного участника беспрецедентной печальной процессии.

 Это уроженец деревни Строкты Ушачского района Василевский Степан Кириллович 1906 года рождения. Он пропал без вести на Борисовском большаке в 1941 году. Сохранилось его фото 30-х годов.

 Это, несомненно, сенсация. Но параллельно ей получилась и вторая сенсация. С нами в экспедиции участвует сын Валерия Тухто Ярослав. Он оказывается праправнуком Степана Василевского. Так сказать, идёт по следам своего прапрадеда. Но пока об этом не знает.

 И все мы не знаем, как выбраться из лесного тупика. Сидим на поросшей мхом противопожарной пашне. Впереди – болото. Путь один – назад. Но там – упавшие поперёк квартальной линии, по которой попали сюда, старые сосны и ели. Велосипед ещё можно перетащить если не одному, так двоим. А как быть с моим мотоциклом? Понятно, что так, как проник сюда. Но это легко сказать. Однако ничего другого не остаётся.

 Осторожно ведя мотоцикл на первой передаче и следуя рядом, лавирую между деревьев и можжевелового кустарника. Одна рогатина остаётся сзади, вторая обойдена, ещё усилие и…

 Выручает коллега мотоциклист – по грибы приехал. Указывает верный путь. Оказывается, не так мы поняли первого грибника. Направо свернули слишком рано.

 Вон и коллеги исследователи замельтешили между деревьев. Объясняю им дальнейший путь и еду вперёд. Есть Борисовский большак! Взаправду было легко пленным удирать из колонны в таком месте – дорога узкая, лес глухой.

 Долго еду лесным массивом, вырезанными делянками. Удивляться нечего – в Сельце до недавнего времени дислоцировался леспромхоз. Наконец между крон деревьев рябит просвет – поле, значит. Интересно: довольно впечатлительная автобусная остановка располагается впереди населённого пункта. На удобной скамейке поджидаю велосипедистов.

 Не завидую я им. А они, наверное, не завидуют мне – не чувствую ведь всей прелести велосипедного турпохода.

 Я здесь впервые. А Валерий Тухто сюда наведывался в 2002 году. Записал воспоминания местной жительницы Нины Бутар. От неё стало известно, что в Сельце ночной концлагерь устроили в колхозном саду, предварительно обнеся его колючей проволокой. Многие красноармейцы утром не проснулись. Тех, кто не имел сил идти дальше самостоятельно, немцы добивали. На месте ночлега в лужах крови оставались лежать десятки убитых солдат. 12 человек похоронили в урочище Цагельня. Ещё одно захоронение было на местном кладбище. Через много лет после войны их раскопали. Останки увезли на партизанское кладбище в Глубочицу.

 Ехать в Глубочицу сейчас нет смысла - Тухто и его команда съездили туда.

 Деревни нет – она призрак. Так сказать, жила и умерла. Но сохранилось внушительное партизанское кладбище.

 Даже многие фамилии значатся на эпитафиях. Однако не меньше и захоронений с надписью «Неизвестный». Несомненно, в эту категорию входят и пленные с Борисовского большака, перезахороненные сюда из Сельца. Но где хоть слово о пленных? Его нет. Не было военнопленных из Красной армии! Согласно коммунистической идеологии, красноармейцы должны умирать, но в плен не сдаваться. Во всем мире можно сдаваться, а в Советском Союзе нельзя. Сдался – ты враг народа. А я-то наезжал на лепельские захоронения относительно умолчания статуса погребённых. У нас хоть могилы надлежащим образом оформлены.

 Факт прохождения колонны военнопленных по Борисовскому большаку засвидетельствовала Нина Бутар. Может, этого недостаточно? Ещё бы кто подтвердил прохождение той роковой процессии. Этот солидный мужик по возрасту в свидетели не подходит, но должен знать местных старожилов.

 Нет стариков в Сельце. Все умерли. Остался один вон в том доме, но он слаб после инсульта. При памяти, но переводчик нужен. Про секретную колонну наш наводчик слышал краем уха, но подробностей не знает.

 Что же делать? Осматриваемся. Замечаем на фундаменте разрушенной школы бабусю. Должна же она что-то знать. Но и вторая селецкая наводчица оказалась не совсем старухой – 1941 года рождения. О пленных слышала и даже знает, где они ночевали. Вон там, за дорогой.

 Впоследствии выяснится, что сельчанка нас дезинформировала, указав неправильное место ввиду незнания. Хорошо, что не поверили ей и продолжили поиски старожилов. На этот раз направились в главное сельское информбюро – магазин.

 В поиски старожилов в своих умах включились как покупатели, так и продавщица. Нет таких и всё. Все умерли. Есть один инсультник, но нужен переводчик для разговора с ним. И тут в магазин заходит женщина, в мгновение ока соображает, что мы ищем, и восклицает:

 - Кисель вам нужен!

 Сначала не поняли: зачем нам кисель, если вечером собираемся пить чай? Но всё прояснилось быстро. Старожил Василь Кисель живёт в последней хате на улице, перпендикулярной нашему заезду.

 - Здравствуйте, Василь Макеевич! Мы исследуем путь колонны военнопленных по Борисовскому большаку. Может, вспомните что-нибудь из того времени?

 - Полностью поддерживаю ваше занятие и не просто вспомню, а расскажу со всеми подробностями, как дело было. Мне ведь тогда уже 10 лет было.

 Полностью рассказ очевидца мук военнопленных приведу через пару дней в теме «Лепельщина без прикрас» блога Валадара Шушкевича. Сейчас перескажу коротко суть услышанного.

 Василь жил в крайней селецкой хате со стороны лепельской Адамовки. Продвижение колонны услышали издалека. Вышли на улицу. Пленные шли изнурённые, полураздетые, полуразутые. На глазах мальчика двоих пристрелили конвоиры. Загнали бедолаг за церковь (на её месте теперь магазин). Там заблаговременно был обнесён колючей проволокой пустырь. Местное население бросало через ограждение еду. Конвоиры кричали, но не наказывали за это, поскольку понимали, что кормить пленных как-то нужно. Когда колонна утром тронулась, на месте ночного лагеря осталось два или три мертвеца. Все трупы люди собрали и похоронили на кладбище. В 60-е годы их перезахоронили на партизанском кладбище в Глубочице. Многие убежали по дороге из Адамовки в Селец.

 Благодаря наводке Василя Киселя, мы нашли место ночного концлагеря.

 Следующая остановка в деревне Дуброва.

 Знали, что на деревенском кладбище в двух могилах покоится прах нескольких военнопленных. Осталось узнать, где оно находится. Немного поплутав по дороге между Дубровой и Разрывкой, попали на кладбище. И ужаснулись состоянию могил. На одной еле различим небольшой холмик. На второй догнивает дощатый обелиск.

 Сколько ещё простоит эта пародия на память без какой либо эпитафии? Почему за послевоенное время борисовские власти так и не удосужились поставить хотя бы общий дешёвый монумент из бетона? Не знали? Люди не наехали? Краеведов нет? Это не оправдание. Это – позор всем рангам властей, от сельсовета до района. Можно поверить, что в области не знали. Но в районе обязаны знать заброшенные могилы. А я наезжаю на лепельские образцовые увековечивания памяти пленных лишь за отсутствие указания статуса погребённых? Да, я поступаю правильно, легко журя их. А вот за борисовское безразличие к погребённым бедолагам вообще судить нужно.

 Небольшой отдых перед последним сегодняшним броском устроили на выходе Борисовского большака из Дубровы.

 И снова в путь по стародавнему шляху, превратившемуся в захудалый просёлок.

 Моисеевщину исследователи ожидали как избавление от неотъемлемых мук всех велосипедистов. О них расскажу в конце.

 Ночной бивак устроили за Моисеевщиной, где сразу за деревней начинается уютный грибной бор.

 В лесу нас посетил местный краевед и знакомый Валерия Тухто мастер участка Борисовских электросетей Сергей Микулёнок. Он живёт в Моисеевщине и занимается изучением колонны военнопленных, поэтому рассказал нам много интересного.

 

 Многие беглецы из колонны оставались жить у деревенских вдов. Даже дети у них появлялись. До сих пор живут наследники, называя отцов приписниками. Так окрестило местное население прижившихся пленных, поскольку им нужно было приписываться в местных органах власти. Были это в основном украинцы.

 Когда поисковики поднимали останки нескольких пленных в Моисеевщине, Сергей говорил председателю сельсовета, чтобы и с Дубровы забрали, так не послушался. (Знали власти, оказывается!) А ведь даже их личности установить можно. Отец Сергею рассказывал, что Антон Лаптинский достал из карманов убитых медальоны и вслух читал фамилии. Потом положил жетоны в кружки, привязанные к каждому трупу. Накрыли их шинелями и похоронили. Четверо или семеро пленных было, Сергей не знает. Расстреливали пленных разрывными пулями. Гнали их будто бы финны. Это определили по речи. Были они очень жестокими. Нагнётся который пленный за брошенными картофелиной или бураком - выстрел, чуть кто упал – выстрел.

 По пути из Лепеля в Борисов третий и последний ночной лагерь был в Старом Янчино. До сих пор там имеется захоронение. Местная старожилка Молчанская - свидетельница тех событий. Говорила, что пленные объели деревья в лагере, съели молодой сосняк, обгрызли кору больших деревьев. Сейчас там садовое товарищество.

 В 1972 или 1973 году учеников Селецкой школы отправили по лесам на поиски неизвестных захоронений. В команде юных копателей был и Сергей Микулёнок. Сколько нашли останков, не помнит. Частично их перевезли в Глубочицу на партизанское кладбище и в Моисеевщину к памятнику Скорбящей матери, похоронили. Невозможно было определить, где останки пленных, а где партизан. Вот и оставили в Глубочице и Моисеевщине новые могилы безымянными.

 Про одну могилу военнопленного Сергею местный дед не так давно рассказывал. И место знал. Но когда строили дорогу, бульдозерист, не подозревая о том, ссунул землю отвалом в общую кучу вместе с останками. Теперь их не отыщешь.

 В Моисеевщине на сельском кладбище так же были погребены военнопленные. Но их перезахоронили возле памятника Скорбящей матери.

 Полностью воспоминания Сергея Микулёнка будут через несколько дней помещены в разделе «Лепельщина без прикрас» блога Валадара Шушкевича.

 Завтра посетим памятник Скорбящей матери. А сегодня вместе с Сергеем Микулёнком отправимся к местной пенсионерке, заслуженной учительнице истории Кондыбайло Алле.

 Алла Петровна к известным уже фактам также внесла несколько дополнений. В Моисеевщину пленные пришли вконец измождёнными. Как везде, сердобольные люди начали бросать в колонну еду. Напротив озера за неё завязалась драка. Конвоиры стали стрелять в колонну. Разрывные пули разбросали мозги по большаку. На нём остались лежать 18 трупов. Их похоронили на местном кладбище в общей могиле. Документы обнаружили лишь у одного. Он был сибиряком. Перед открытием памятника Скорбящей матери в 1961 году останки пленных перенесли к нему.

 Следующая за Моисеевщиной деревня на Борисовском большаке – Старина. Перед ней по обе стороны дороги рос горох. Пленные врассыпную бросились в его заросли, чтобы скрыться. Началась стрельба. Убиты были два человека. Их похоронили на Старинском кладбище. Старожилы раньше присматривали за могилой. В каком она состоянии сейчас Алла Кондыбайло не знает. Полностью воспоминания Аллы Кондыбайло будут через несколько дней помещены в теме «Лепельщина без прикрас» блога Валадара Шушкевича.

 На бивак с Валерием явились затемно. Его команда готовила ужин.

 Поужинав, пошли в Моисеевщину по воду для завтрака.

 Ночью долго обсуждали результаты исследований, вспоминали прошлые экспедиции.

 Если кто-то посчитает мужеством ночлег в палатках под конец октября, то зря. Осенью ночевать – милое дело. Летом делать это намного труднее. Сейчас нет комаров, мошек, оводов, высокой росной травы, вызывающей пот духоты. Красотень! А от ночного холода легко защищают соответствующие спальные мешки, коврики, одежда. Единственная проблема – долгая ночь. Но и она не замечается в хорошей компании. Утром все преимущества осеннего ночлега снова выкристаллизовываются.

 И без того прекрасное настроение ещё больше улучшает на первый взгляд обычная, но в походе всегда необычная каша с тушёнкой.

 Ну, вот и пришло время посетить моисеевщинский памятник Скорбящей матери, к которому свозили останки пленных со всей округи. Ба! Да здесь настоящий мемориал!

 Но слово «пленные» мы не нашли. Есть много Фамилий. Есть безыменные могилы. В последних, наверное, и лежат горемыки с Борисовского большака. Стыдно тому, кто руководил оформлением захоронений, составлял эпитафии. Но простительно, если учесть, что действо происходило в 1961 году. Тогда военнопленные хоть уже и не считались врагами народа, но всё равно были нежелательными элементами в пламенном подвиге всего советского народа. Так что, стыдно должно быть не проектировщикам и строителям мемориала, а теперешним его хозяевам, которыми являются местные власти. До них, несомненно, дойдёт мой репортаж, поскольку считаю, что он должен всколыхнуть всю Беларусь и изменить незаслуженное отношение большинства народа к военнопленным, а так же изменить их незаслуженный статус отрицательных элементов во Второй мировой войне. Что для этого нужно сделать? Ровным счётом – мелочь. Указать на эпитафиях действительную причину смерти, придать надлежащую форму исчезающим с лица земли могилам, поставить примитивные бетонные памятники при их отсутствии… Турфирмам: разработать велосипедный многодневный  маршрут «Путём военнопленных по Борисовскому большаку». Может, тогда их души успокоятся и простят обиду за многолетние преследования поначалу и наплевательское отношение в нашу эпоху.

 А нам пора дадому-дахаты. Но на это уйдёт целый солнечный день. Уже не вчерашний маршрут предстоит, а более удобный:

…через Богданово, Рудное,

Латыголичи, Добрую Воду… Последний топоним – урочище, в котором расположено древнее, но действующее католическое кладбище. На нём есть родник, который в 2012 году восстанавливали некоторые из участников этой экспедиции (поисковый запрос в интернет: «Искоренение зла в Доброй Воде»). Приятно три года спустя увидеть плоды своего труда.

 А вот старые могилы в Доброй Воде вновь требуют Добрых Рук.

 Доберёмся вновь до них как-нибудь. А пока не просто нужно, а очень даже необходимо отдохнуть.

 Понимая такую необходимость, спрашиваю исследователей:

 - Вам зады не заболели?

 - Ещё вчера, - честно ответил хор.

 Вот где требуется настоящее мужество – за два дня проехать на велосипеде около сотни километров по лесным-полевым просёлкам, гравию, вообще бездорожью. Знаю это потому, что год назад имел глупость поехать таким же образом в Сосняговскую пущу на место дислокации партизанского отряда (поисковый запрос в интернет: «Путешествие в места смерти и жизни»). Весь маршрут составлял 90 километров. Возвращаясь, перед Боброво начал мостить на седло всякие подкладки, перед Камнем проклинал все велосипеды мира, перед Старым Лядно решил оставить в деревне своего издевателя, доехать в Лепель попуткой, а утром возвратиться за ним… Вот почему я сегодня на мотоцикле, вот почему сочувствую велосипедистам. Это – не закалка тела и духа. Это – издевательство над ними. Но это мой личный взгляд. Как бы там ни было, а дело мы свершили правое. Правда, не до конца. От Моисеевщины да Борисова исследовать бы путь лепельских пленных. Может, борисовские краеведы возьмутся за дело, коль профессиональным историкам оно неинтересно?







26 окт 2015 в 10:38 — 4 года назад

Память великое дело, но без возобновления- мертва. Хорошо, что есть на Лепельщине такие люди как Владимир Шушкевич , Валерий Тухто и их молодые сподвижники. Здоровья вам и постоянного желания увиденное вами доносить другим. Дед-всевед.



28 окт 2015 в 08:35 — 4 года назад

Продолжение:Если даже те другие даже и не запомнят, но хотябы узнают, что было до них. Дед-всевед.



04 ноя 2015 в 05:15 — 4 года назад

Доброе дело делаете ребята. Побольше таких людей.Вобщем Уважуха.








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ