ПАМЯТЬ

Ветераны несостоявшиеся и настоящие


05. 06. 2016
Просмотров: 2 816
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Специально для LEPEL.BY.

Пансионат «ЛОДЭ» снова предоставил ветеранам бесплатный отдых. Нужно бы посетить их, ведь с каждым годом ветеранский полк редеет. Сказал о том приятелю. А тот возьми да и посоветуй одним махом проведать и потенциальных ветеранов, которым так и не пришлось стать действительными.

Они не стали ветеранами

 Суть совета я понял сразу. Андрей предлагает посетить воинские кладбища, вечные жители которых могли бы сегодня отдыхать в «ЛОДЭ», если бы не шальная пуля врага. Предложение манило тем, что звало в далёкие далёка – предстояло не легко и запросто постоять возле городских захоронений, к которым каждый праздник массово возлагаются венки, а махнуть на самые отдаленные воинские кладбища, могилы которых видит и чествует их обитателей значительно меньшее количество живых.

 Наверное, самый далёкий населённый пункт Лепельщины – деревня Савский Бор. Райцентр от неё убежал на 55 километров. Там есть общее кладбище – местных жителей, больных партизанского госпиталя и погибших партизан. Находится захоронение в заповедном бору перед деревней.

 В первую очередь нужно почтить память погибших минутой молчания.

 Здесь мирно соседствуют совсем давние захоронения, могилы партизан и умерших после войны савскоборцев.

 Непвозможно определить, кто умер от ран в лесном госпитале, а кто сразу погиб от шальной пули.

 Да это и не столь важно. Многие из них могли жить до старости, а некоторые даже сегодня отдыхать в «ЛОДЭ». Но не все, поскольку уберегись они от смерти тогда, впереди их ещё ждали месяцы боевой партизанщины и год с лихвой фронтового бедлама. Теперь, конечно, не отгадаешь, кому на каком свете предстояло обитать после победы.

 Кажется, все легли здесь под конец войны, хотя, может, и не в один день.

 Но в один год – 1944.

 Что такое военный госпиталь? В мирное время – это что-то вроде санатория, избавление от солдатской муштры. На фронте – также отдых, если легко ранен, и отсрочка потенциальной гибели на передовой. А партизанский госпиталь? Если начну говорить правду, скажете, что привираю. Лучше я отсканирую абзац из книги краеведа Валерия Тухто «Я вярнуўся, бо ты чакала…”». Поначалу госпиталь не был лесным, поскольку размещался по хатам жителей Савского Бора. Но под конец войны…

 Наверное, мой земляк это – в окрестностях Веребок распространена фамилия Вашкевич.

 Все могилы, конечно, я не смогу показать. Фоткаю лишь приглянувшиеся мне фамилии или комплектации. Вот лежит командир Автушко. А это уже из местных – большинство жителей Савского Бора так прозывались.

 Хочется думать, что у этих партизана и партизанки была великая любовь. Иначе, почему тогда их положили в одну могилу?

 Ладно, есть ещё у нас дальше дела. Прощайте, воины! Нам очень жаль, что вам не суждено было стать ветеранами.

 А дальнейшие дела нас ждут в Савском Бору. Нужно расспросить местных жителей о теперешнем состоянии партизанского госпиталя.

 А местных жителей-то раз-два и обчёлся. Единственная семья Штыхов задержалась в этом медвежьем углу. Кстати, ещё не старая. Хозяин Александр Штых родился в 1966 году, хозяйка Анна (Автушко) – в 1964-м. С ними живут трое взрослых сыновей и младший брат Ани. Но фотографироваться согласился лишь один главный хозяин.

 Александр много рассказывал о своём медвежьем углу, отшельнической жизни в нём, однако это уже совсем другая история - для альманаха "Лепельщина без прикрас". Сейчас нас интересует состояние бывшего лесного партизанского госпиталя. Штых излагает всё, что знает.

 В 60-х годах две госпитальные землянки в урочище Дубровка реконструировали для посещения экскурсиями.

 Но со временем хороший почин завял, восстановленные землянки разрушились вместе с настоящими. Теперь на их месте остаются лишь ямы да бетонная тумба с мемориальной доской.

 Было бы хорошо восстановить начатое в 60-х. Пусть бы туристы посещали партизанский край. (На нижнем снимке Валерия Тухто мемориальная доска содержит ошибку: эвакуированный из Савского Бора в лесное урочище Дубровка госпиталь находился в лесу лишь в 1944 году.)

 Но, кто за это возьмётся? Заповеднику лишняя головная боль и нашествие посторонних людей совсем ни к чему. У Домжерицкого сельсовета нет средств. Да и война как бы понемногу забывается… Подробно про необходимость и возможности восстановления партизанского госпиталя Александр Штых рассуждает здесь ("Савский Бор держится на Штыхах"). 

 В Крайцах есть братская могила воинов-освободителей.

 Со всех сторон постамент облепляют мемориальные доски с фамилиями похороненных. Наше вам почтение, бедолаги. Ничего не поделаешь – время выбрало вас.

 Коль уж попали к чёрту на куличики, нужно посмотреть новый шлюз на Сергучском канале Березинской водной системы.

 Если с моста прямо поехать в лес, в восьми километрах будет ещё одно массовое захоронение партизан. Это за выселенной деревней Пострежье. Но на лесной дороге установлен шлагбаум – заповедник ведь. Поэтому разворачиваемся и невдалеке от единственной улицы Крайцев неожиданно замечаем какой-то памятник. Останавливаемся. Удивлению моему нет предела – десятки раз бывал в этой деревне, а не замечал этого захоронения. Может, его увековечили недавно? Как бы там ни было, но мы чтим ваше прошлое существование на свете этом, «советские граждане».

 Не доезжая до КПП, во встречном велосипедисте узнали Болотника Необычайного, перевоплотившегося в лучшего экскурсовода Беларуси Виктора Ровдо. Тормознули. Дружески побеседовали.

 Хозяин заповедных болот сообщил, что изредка водит экскурсии в партизанский госпиталь. Это пару километров за Савский Бор. Машина проходит до самого объекта. Да, там нет муляжей землянок, но настоящим туристам интересно само глухое место, его атмосфера, навечно пропитанная человеческими печалями, большим горем и маленькими радостями. Тоскливо, но приятно такое знать и слышать.

О чём думают ветераны

 А настоящие ветераны на Ксендзовом острове счастливы. Они скоро сами о том скажут. Им повезло – живут. Но в том, что пулю для них враг не успел отлить, нет ни их вины, ни их заслуги. Такова се-ля-ви.

 Ну вот, мои давние респонденты – супруги Андрей Лаптев и Нона Галузо-Самусова, сопровождающая мужа-ветерана, рады меня видеть. Я их тоже.

 Они спешат в кафе на завтрак. Я сейчас последую за ними, только послушаю песню солиста хора чашникских ветеранов Леонида Плюта. Он поёт её с 1952 года, когда был студентом Витебского двухгодичного учительского института. «Электроджаз» называется. Наверное, подпольно исполнялась, поскольку советская власть джаз считала верхом вульгаризма.

 Всего в пансионате бесплатно отдыхают восемь ветеранов и шесть сопровождающих их лиц из Лепельского, Чашникского и Ушачского районов. Отдых длится по пять дней дважды в год. Конкурса или отбора не существует – каждый ветеран здесь ожидаем, пусть только захочет. Но, как ни странно, не все хотят. К дому привязывают хозяйственные заботы, проблемы со здоровьем…

 Меня здесь знают, поэтому общаться с этими людьми легко и просто. Никак не могут понять, что мне важнее сначала их сфотографировать за трапезой, а лишь потом сесть за стол – неустанно приглашают.

 Приказал всем после завтрака собраться за большим уличным столом для беседы. Слушаются!

 Пока я начал разговор, ветераны устроили большой спор. Андрей Лаптев взялся доказывать, что чище и здоровее воздуха, чем на Ксендзовом острове, нигде в мире нет - не то, что в Новолукомле ГРЭС портит околицу мазутным смогом. Такое сравнение не понравилось ветерану города энергетиков Николаю Лапкову.

 Он обвинил Лаптева в незнании обстоятельств, поскольку Лукомльская ГРЭС давно работает на газу и практически не распыляет канцерогенные вещества в атмосферу. В спор вступил боровчанин Иван Прокофьев – самый чистый воздух исключительно в Боровке, поскольку военный городок вообще не имеет промышленных предприятий. Пришлось принуждать спорщиков менять тему. Начал опрашивать, кто сколько раз оздоровлялся на Ксендзовом острове. Рекордсменами считаются Андрей Лаптев и Елена Шкирандо – восьмой раз отдыхают в пансионате. А вот Иван Маковский и Надежда Кальверш приехали впервые. Но почему, если давно была такая возможность? Иван Маковский объясняет:

 - Я не вижу, потому самостоятельно не хожу. Один сопровождающий на чашникскую группу меня не устраивал. А сейчас можно брать персонального проводника. Им стала моя дочка.

 В разговор вступает Иван Прокофьев:

 - В «ЛОДЭ» я бесплатно отдыхаю пятый раз. А вот в Лепельском военном санатории должен оплатить полную стоимость, не смотря на то, что после увольнения в запас 20 лет работал в нём начальником снабжения. А за путёвку требуется восемь миллионов рублей выложить. Никакой скидки не делают. Из-за такой дороговизны учреждение почти пустое, особенно зимой – по 60 человек отдыхает. В прежние же времена до 600 отдыхающих одновремённо съезжались.

 Говорит Леонид Плют:

 - Очень плохая информация в Чашниках об акции «ЛОДЭ» для ветеранов. Я в прошлом году как услышал о такой возможности, так сразу и приехал. Посмотрел и другим рассказал. Настолько понравилось, что на этот раз сам стал проситься на Ксендзов остров.

 -  Согласен, - говорю. – Но одного не могу понять: почему лепельские ветераны получают приглашение отдохнуть и без особой причины отказываются от него? Знаю такие случаи…

 Отвечать берётся Андрей Лаптев:

 - А потому отказываются, что жизнь хорошая стала. Пенсии получают много. В магазинах всё есть. А в таком жиру везде хорошо. Вот и сидят в тепле да покое по своим норам. Ведь ни при царской, ни при немецкой, ни при советской власти такой жизни люди не видывали. Ни до войны, ни после неё мы таких продуктов в глаза не видели, а теперь, пожалуйста, бери, покупай, есть за что. При Брежневе я в Минск ездил колбасу варёную покупать, а соседи просили и им привезти. Покажу удостоверение участника войны, и мне палку дают без очереди. Несколько раз подойду к прилавку – сумку палок накладу. А теперь бери колбасу любую, бери всё, что душе угодно, даже на квартиру привозят по заявке. Про иные фрукты в магазинах раньше даже не слышали. И некоторые ещё высказывают неудовлетворение жизнью. Хотят не работать, а жить хорошо. Сейчас машинами не могут сделать то, что до войны вручную одолевали. Мы после школы по 70 трудодней за месяц нарабатывали, а теперь коров не держат, свиней не держат, поскольку молоко и мясо можно свободно купить. Не надо сено косить, траву ношками таскать, километровые очереди за хлебом выстаивать...

 В дискуссию вступает Иван Маковский:

 - Почему мы долго живём? Потому, что много трудились. Посильный труд полезен. Вредно перегружать организм. А мы работали в меру. Ели чистые продукты, пусть гнилушки с песком, но они были без химии. Результат: если совремённому солдату дать ту нагрузку, которую несли мы, он не выдержит. Некого в армию брать – все новобранцы больные. А в наше время всякий очкарик считался белобилетником, поскольку был редок. Теперь же посмотрите, сколько солдат ходит в очках, поскольку мало людей без оных.

 Про нагрузку на солдата говорит Андрей Лаптев:

- Сейчас всюду механизация, особых усилий не требуется. А раньше министр обороны Тимошенко придумал насыпать в рюкзак 30 килограммов песка - и в марш-бросок на 10 километров. Приходит бегущий – гимнастёрку хоть выкручивай. Настоящее мучение! А сейчас солдаты садятся в машину, автоматическое оружие лёгкое – не винтовка, обмундирование облегчённое – и это называется марш-броском. До войны пехотные дивизии состояли из 22 тысяч вояк, а сейчас в таком формировании всего 900 человек – механизированной дивизия называется. Если 10 классов не закончил – в стройбате будешь, поскольку технику не освоишь. Поэтому и нет войны 71 год.

 - Дорогой мой, - противоречит Иван Маковский. – Война ни на день не прекращалась. Постоянно где-то кто-то воюет. Исламистов американцы произвели, а теперь сами с ними сражаются. А у нас что происходит? В Беларуси 17 политических партий, 70 религиозных конфессий. Это как называется? Это есть расчленение народа. Вот что у нас происходит.

 - В каждой стране своя политика, пусть страна социалистическая, пусть капиталистическая, - просвещает всех Андрей Лаптев. - А что такое политика? Это искусство управления государством. Поэтому всякое государство строит политику под себя…

 Надоело слушать политические распри и я параллельно им стал знакомиться с впервые увиденной на Ксендзовом острове Надеждой Кальверш.

 Из ушачской деревни Белековщина. Партизанка бригады Данукалова. Пекла хлеб, подрывала железную дорогу на дистанции Зябки – Крулевщизна, вязала рукавицы, прочёсывала лес в составе команды по очистке от оставшихся оккупантов околиц лепельской Валовой Горы. Давно получала приглашения от «ЛОДЭ», но поехать не получалось. Здоровье мужа обязывало быть с ним.

 - Наконец дочь вытащила меня на пять дней и сама сопровождает, - объясняет своё появление на Ксендзовом острове Надежда Егоровна. – Настолько понравилось, что жалею пропущенные возможности так отдохнуть. Вообще-то моя фамилия Савченко. Это в мужья мне попался латыш Кальверш.

 Наконец спорящие успокоились, и я взялся узнавать про боевой путь впервые приехавшего в пансионат Ивана Маковского. Он ответил по-военному чётко:

 - В благодарности Сталина написано коротко и ясно: за преодоление безводных степей Монголии, Хингана, изъятие двух опорных крепостей у японцев… После войны оставили в Китае на пять с половиной лет. Находились на военном положении вместе с маоцзэдуновскими войсками.

 В общий спор не вступал полковник МВД в отставке Виктор Пашкевич из Ушачского района, знакомый мне с осенней встречи на Ксендзовом острове. О нём, как и о других ветеранах, я рассказывал в репортаже «День на острове с ветеранами» (смотреть здесь). Поэтому сейчас лишь спросил о его жизненном хобби.

 Ответ меня приятно удовлетворил. Как и я, он помешан на путешествиях. Объездил СНГ от севера до юга. Был на Кавказе, Урале, в Крыму… В прошлом году отдыхал в Сочи. Ждёт бархатного нынешнего сезона, чтобы снова туда уехать. Это при том, что четвёртый год совсем не видит.

 Политическую полемику ветеранов унял врач многопрофильного медицинского центра «ЛОДЭ» Игорь Волынец – пришёл измерять давление крикунов. Он постоянно приезжает из Минска во время отдыха ветеранов и следит за их здоровьем. Каково оно у них? Сейчас Игорь Петрович измерит давление Елене Шкирандо, и я назову его вам.

 140 на 80. Мне б такое! Коль уж оказался рядом с Еленой Ивановной, поговорю с ней, поскольку в ветеранский гам она не включалась.

 Хобби у неё более прозаичное, чем у Виктора Пашкевича. В далёкие далёка не ездит. Любит копаться в грядках, грибы собирать. Когда-то излюбленным грибным местом был Ксендзов остров – не каждый лепельчанин это знал. Яблок, слив здесь вдоволь росло – видно, сад остался от какого-то поместья.

 Но меня заинтересовало не хобби ветеранки, а её послевоенная работа – 30 лет в Лепельском военном госпитале отработала завделопроизводством. Но это уже совсем другая история, хорошая находка в альманах воспоминаний «Лепельщина без прикрас» (смотреть здесь).

 Миссия выполнена. Прощайте, ветераны, до будущей осени. Только чтобы все были на этом месте. Приказываю! Видно, что мой приказ им понравился.

 Распрощавшись с ветеранами, я не поехал в Лепель, а подался бродить по острову. Собственно говоря, я его весь истоптал ранее. Но самые недра островных дубрав посетить не отваживался – там нет троп, земля устелена сплошным слоем многолетних листьев, в солнечный день сумрачно, комары. Берег также неуютный… В общем, раздолье для экстремалов. Но ведь и для партизан тоже.

 И тут я вспомнил воспоминания старожила деревни Новое Лядно Петра Докиша, 1936 года рождения. Он рассказывал, что в войну на Ксендзов остров не ходили, поскольку боялись партизан больше чем немцев. Оккупанты посещали Новое Лядно днём. Не грабили, а покупали продукты. Партизаны же являлись ночью и отбирали всё подчистую – еду, одежду, домашнюю утварь… Ночь пировали, а под утро возвращались в свой схрон на Ксендзовом острове. Им там было удобно прятаться, поскольку немцам не было смысла туда заглядывать.

 Покусанный комарами возвратился из чащобы на залитую солнцем поляну зоопарка. О войне здесь ничего не напоминало. Распушив огромный хвостовой веер, павлин приветствовал моё неожиданное появление из-за птичьего жилища.

 Не на того нарвались маламуты, чтобы испугать громким лаем. Я ведь знаю, что эти ездовые собаки абсолютно незлобные и не укусят, если даже положишь в их клыкастую пасть кисть руки. Даже не огрызнутся, если их будут забивать палкой. Считают, что это нужно, если так решил человек.

 Пока мотался к местному Царь-дубу, проголодался. Но в его тени остановиться не представляется возможным, хоть и есть скамейка. Комары заедят.

 А вот на продуваемом всеми ветрами стадионе гнус выдувается, и можно сидеть без боязни быть покусанным.

 Привольно всё-таки отдыхать ветеранам на острове. Так это я показал лишь мизерную толику островных достопримечательностей. Почти все их можно увидеть здесьКсендзов остров: из рук в руки»).







06 июня 2016 в 04:46 — 4 года назад

Цудоуна! А калиб не Валацуга, дык , ци доуга мы памятали б усе перасказванни нашых продкау?. За гэта , я тябе щыра ДЗЯКУЮ1








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ