АРХЕОЛОГИЯ

Тайны Пригожей веретеи


10. 07. 2016
Просмотров: 3 543
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Специально для LEPEL.BY

Археологи обосновались на боровом холме, в который резко переходит узкая пойма канализированной в 70-е годы Берещи. Они должны подтвердить сенсационность открытия, сделанного лепельскими краеведами-дилетантами в 2009 году. Спешу в шумный табор на третий день работы археологической экспедиции.

 Меня приветствует комендант табора Андрей Ляхнович, он же писатель, он же скаут-мастер Петрович.

 Здесь два главных начальника: археолог Максим Чернявский, он же старший научный сотрудник отдела археологии первобытного общества Института археологии Национальной академии наук и комендант Петрович. Сейчас второй покормит первого, и он нам расскажет о первых находках.

 А пока введу читателей в курс дела. Начну, пожалуй, с общей информации для участников экспедиции, вывешенной на информационном щите.

 Это, так сказать, для общего сведения. Подробнее сейчас пройдусь галопом по Европам. Три археолога-дилетанта, уроженца Веребок: я, лепелец Василь Хацкевич и житель латышской Юрмалы Василь Азаронок собрались вместе и пришли к заключению, что на Пригожей веретее, спрятанной в почти  неприступных лесных дебрях, непременно должна была быть стоянка первобытных людей. Но, как привлечь к ней внимание археологов? Наши предположения учёным мужам мягко говоря пофигу. Нужно самим покопать, хотя это и запрещено законом. Но иначе не будет открытия. И неутомимая досужая троица холодной весной 2009 года вооружилась лопатой, бутылкой коньяка и окунулась в труднопроходимую Берещанскую пущу. Не буду подробно описывать наши дальнейшие действия. Тогда обо всём рассказал в районной газете.

 Сейчас лишь покажу, как произошло само открытие, поскольку пересказ событий семилетней давности будет восприниматься менее убедительнее показа.

 Статья большая, поэтому стараюсь показать лишь конкретику.

 Василь Хацкевич повёз находки в Академию наук. Там они сразу вызвали фурор. Но на раскопки археолог Максим Чернявский выбрался лишь сейчас, поскольку у учёных ведь те же проблемы, что и у промышленников, и у хозяйственников – деньги.

 Пока археолог восстанавливает потраченные на раскопках силы, вытащу из интернета космическую карту Пригожей веретеи. Плешь среди окружающей хвойной и берёзовой зелени вы узнаете сразу – это она.

 Я приехал не один. Следом за мной ехала легковушка с лепельцами из числа 1% интересующихся историей. И специально для нас Максим Чернявский начал набившую ему оскомину речь.

 Первые люди поселились на холме Кривой Рог возле Веребок ещё в мезолите (7-8 тысяч лет назад). Доказательство этому нашёл археолог Иван Тихоненко в 60-х годах прошлого столетия. В эпоху мезолита вода была выше совремённого уровня метров на пять. Соответственно люди селились на возвышенных местах, которые сейчас представляют холмы. С течением времени на протяжении нескольких сотен лет уровень поверхности безбрежного озера стал падать катастрофически где-то на семь метров. Озеро начало отступать от заселённых холмов, в том числе и Кривого Рога. Люди были вынуждены покидать обжитые места и следовать за водой, которая давала им пищу для существования.

 На Пригожей веретее в недрах Берещанской пущи, которая входит в географический регион Свядская Пуща, люди жили, начиная с четвёртого тысячелетия до нашей эры и до стыка эр. Однако стационарных населённых пунктов тогда не было. Люди кочевали и на протяжении года несколько раз меняли место жительства. Так что на Пригожую веретею приходили и уходили. Связано это было с тем, что на одном месте за несколько месяцев выбивали дичь, съедали натуральную растительную пищу, что восстанавливалось на протяжении нескольких лет на ранее оставленных местах. Приходилось возвращаться. Населения было настолько мало (исследователи считают, что на территории совремённой Беларуси проживало порядка 5000 человек), что можно было смело на продолжительное время оставлять жилища, грабить которые не было кому и не было смысла.

 За полтора тысячелетия до нашей эры в здешних местах климат становится более влажный и более холодный. В низменностях, образованных на дне отступивших озёр, появляются болота, туманы, сырость. Люди начинают забираться на возвышенности для оседлого поселения. На протяжении одной – двух сотен лет вода снова поднялась приблизительно на два метра и достигла совремённого уровня. Низменности заросли травой и заторфянились. Попросту говоря, где сушу занимают торфяники, в древние времена были озёра.

 Максим показывает археологические находки из раскопа на Пригожей веретее. По кругу идёт венчик горшка. Каждый берёт его в руку с осторожностью, как хрустальную дражайшую вазу – шесть тысяч лет, возможно, этому черепку с отлично сохранившимся орнаментом. Как-то даже представляется с трудом, что и тогда люди думали о прекрасном, украшая свою жизнь искусными рисунками на посуде.

 Из чистой глины посуду никогда не делали, поскольку она жирная и поэтому трескается при обжиге. Поэтому к ней добавляли траву или ракушечник в качестве обезжиривателя. В третьем – втором тысячелетии до нашей эры обезжиривать глину стали песком, дресвой, птичьим помётом и пухом. Всё это придавало положительные дополнительные свойства гончарному материалу.

 По кругу пошла вчерашняя находка из второй половины третьего тысячелетия до нашей эры – боевой наконечник стрелы.

 Эта «пуля» того времени конкретно предназначена человеку, а не для охоты на зверя. Шипы наконечника придавали летящей стреле вращение. Попадая в тело, наконечник проворачивался и извлекался лишь проталкиванием стрелы дальше, к выходу из тела по направлению её движения. Если стрелу пробовали вытаскивать обратно, наконечник отделялся и оставался в плоти. Человек с такой начинкой оставался жить, но воевать он уже не мог, становился инвалидом в совремённом понятии.

 Второй наконечник предназначался для копья. Изготовлен он не совсем  качественно – был пережжён при обработке.

 В нашей местности кремень в природе отсутствует. Он импортировался, говоря по-совремённому. Обменивался на иной товар в географических регионах реки Сож, Валдайской возвышенности. Делать это было не так уж и трудно, поскольку через территорию Подвинья проходил торговый водный путь из варяг в греки. Некоторые современники имеют неправильное представление, будто шесть тысяч лет назад люди были дикими оборванцами, которые ходили в протёртых шкурах, были дурными, тупыми, жили как животные. Это были обыкновенные люди, с тем самым мозгом, тем самым интересовались, имели схожие с нашими чувства, также развивали торговлю.

 Уникальной находкой считается овальное дно большого кувшина. Изготовлялось оно яйцеобразным специально, чтобы придать сосуду устойчивость, прикопав в землю.

 Много интересного рассказывал и показывал Максим Чернявский. Комендант Петрович приказывал всем поесть. Но, то ли постеснялись, то ли плотно пообедали дома, от полевого угощения гости отказались. Уехали. Наконец у меня появилась возможность рассказать про контингент археологической экспедиции. Профессиональный археолог один – это Максим Чернявский. Остальные полсотни копателей – волонтёры. Комендант Петрович и кок Джек Воробей – из Крупок.

 Есть добровольные помощники из Орши, Бешенковичей – это что касается взрослых волонтёров. Но главными производителями археологических работ являются школьники.

 Полтора десятка учеников Слободской школы организовал на раскопки главный прораб подготовительных работ учитель истории Валерий Тухто. Трудятся на раскопе лепельские гимназисты, школьники СШ №3, одиночками прибыли любители истории из Минска, Борисова, Глубокого. Самым старшим обитателем лагеря оказался я. А вот младшей Мирославе Тухто исполнилось всего два с половиной годика. Здесь её и папа Валера, и мама Таня, и брат Ярослав. В общем, семейный подряд.

 Наверное, я маху дал, посчитав интересующимися историей лепельцев всего 1% населения. Одних учеников сколько понаехало. А тут прикатили свядомыя беларусы Дима Судак, Андрей Коротчик да ещё с собой беларусского писателя Владимира Михно привезли, нашего, лепельского. Он рассказал юным археологам о своей творческой  деятельности. А слушали-то как внимательно и с интересом!

 Комендант Петрович приказал всем ужинать. У него на шее вместо амулета свисток висит. Как свиснет, так все сразу понимают, что нужно делать, поскольку наизусть режим дня выучили.

 Свисток – и мяч зависает в воздухе, а к коменданту на раздаче выстраивается очередь. Получил пайку – усаживайся, где душе угодно, природа большая.

 Не успел второй процент сознательных лепельцев отчалить, как его сменил третий. Это прикатили музыканты Василь Шкиндер из Великого Полсвижа и Лена Помалейко из Стай со скрипками, дудой и бубном. Их специально не приглашали. Сами вызвались поучить археологов народным танцам. Те с удовольствием стали учиться. Не хватало бубнаря. Так им стал семиклассник-гимназист Иван Матырко из Стай. Процесс пошёл!

 Уж и звёзды по небу пошли, а музыканты всё не унимались. Такие мелодии закручивали, что аплодисменты доносились с прибрежной волейбольной площадки.

 Перед отъездом я попросил музыкантов завезти меня за Веребки и выбросить, чтобы обратно возвратиться пешком тропками детства босоногого. Не спеша шёл 20 минут – вот так близко от деревни находится табор археологов. Пришёл, а там возле костра загадки разгадывают.

 Однако я, умиротворённый прошедшим днём, зашился в свой любимый спальный мешок-кокон и богатырским храпом не дал спать обитателям остальных 22 палаток.

 Но об этом мне сообщили лишь утром.

 Я не переставал удивляться, как комендант смог так приучить детей к порядку за несколько дней. Да каких несколько, если я приехал в табор на третий день его существования. Свисток – немедленный подъём, свисток – завтракать.

 Ну, армия настоящая. Дисциплина – на высшем уровне. Свисток – на разводную линейку становись!

 Вперёд марш! А идти-то минимум два с половиной километра. Глухой чащобой, болотным долом, под эскортом комаров, оводов, слепней и клещей. Последних по несколько ежедневно вытаскивают друг у друга. Меня даже специальной методе обучили. Но все идут слаженно, чтобы не получить замечание коменданта. А он не просто идёт, а песни маршевые поёт: старые и самые совремённые. Не от начала до конца, а подбадривающими речёвками, рэпом. Под них ноги сами выписывают кренделя в обход завалов и вылезших из земли древесных корней.

 На Пригожей веретее  под свисток комендант объявляет результат перехода: 28 минут, против вчерашних 35-и: прогресс неимоверный! Тент растянуть! Десять минут отдохнуть! Начать первый урок! Профессионализм высшей степени (это я уже свою оценку высказываю). Нет, ошибаюсь, это даже не профессионализм, а талант работать с детьми, сплотить коллектив, организовать его слаженную работу… Мне даже позировать специально не имеют времени – идёт урок. В раскопе не просто копошатся, а каждый обрабатывает свой на первый неискушённый взгляд невидимый квадрат.

 На персональные квадраты раскоп разделил археолог Максим. Петрович неустанно следит за соблюдением технологии раскопок. Вынутую совками землю просматривают копатели, бросают в вёдра, затем высыпают их просеивателям. Те тщательно просеивают песок между пальцев. Найденные предметы показывают коменданту. Тот моментально оценивает находку: порода или осколок древнего предмета.

 Кто-то находит кремниевую ножеобразную пластинку. Это уже важная находка. Её использовали в качестве ножа, скребка.

 Ухожу на склон, чтобы посмотреть наши ямы семилетней давности. Непрофессиональная работа. Археологи после себя раскоп засыпают так, что углубления не остаётся. А мы это не сделали. Но время почти сравняло с землёй наши шурфы.

 Свисток – перерыв на 10 минут. Археологи падают на растянутый в тени тент.

 Свисток – начинается очередной урок. Неимоверно жжёт солнце. Старшие натягивают тент над раскопом, чтобы создать тень.

 Осколков искусственных предметов, созданных человеком, множество. Максим Чернявский каждый обрабатывает зубной щёткой.

 Как приятно осознавать, что я ошибся с 1% интересующихся историей. Таких больше! Вон Василь Хацкевич ведёт сознательных беларусок Алину Пшенко, Светлану Карабань и Ольгу Зарецкую.

 Меня с Василём сразу фотографируют как зачинщиков всей этой бучи.

 Комендант всем готовит и раздаёт ланч – хлеб с салом и луком.

 Пока археологи подкрепляются, покажу раскоп без них, чтобы лучше воспринять и оценить его. Внутри торчит каменный столбик. Что это такое, пока неизвестно. Но авралом вытаскивать находку нельзя. Постепенно и равномерно углубляя раскоп, доберутся и до нижнего её конца.

 Обратили внимание, что на Пригожей веретее не растут деревья, хотя на склонах они вымахивают исполинами? Эту загадку природы Максим Чернявский от себя объясняет так: трава превратила почву в сплошное переплетение собственных корней, которые душат начинающие развиваться молодые деревца. Поборются они пару лет с травостоем и сдаются, умирают. Василь Хацкевич соглашается с такой версией.

 Начинаются какие-то измерения. Максим охотно объясняет: делает профиль веретеи. Такое объяснение мне ни о чём не говорит, но признаваться в том неудобно. Наконец начинаю понимать, что археолог вычисляет вышину холма над уровнем торфяного болота. Навскидку получается четыре метра. Длина и ширина известны давно – 70 на 40 метров.

 Раскоп вдруг загудел, словно роящийся улей. Понятное дело – что-то сенсационное нашли. Спешу туда. Коля Стельмах и Серёга Недбайло откопали каменный топор-клин, в древности применяемый для раскола древесины.

 Ухожу раньше, чтобы возвращаться не нахоженной тропой, а целиной пробраться к Береще и её берегом придти в табор. Лучше бы я этого не делал. Меня до полусмерти сожрали слепни и комары. Моё тело атаковали вездесущие клещи.

 До Берещи-то я дошёл. Но продвигаться берегом оказалось практически невозможно. Его изрыли бобры, и их норы тщательно укрыла густая высокая трава. Под ней почву сплошь вспахали дики. В этом месте мелиораторы 70-х годов загнали реку в канал, а староречья превратились в топкие залежи вонючей грязи. Армейскую полосу препятствий преодолевать легче.

 В табор пришёл еле живой и значительно позже археологов. Они барахтались в приятной прохладе русла, пока я из-за торфяной грязи даже подобраться к нему не смел.

 Сняв усталость в торфяной жиже Берещи, я поехал отмываться в домашнем душе. С геологами распрощался до следующего лета, когда они продолжат раскоп Пригожей веретеи.

 Напоследок хочу ещё раз обратить внимание общественности на превосходный метод прививания детям любви к истории родного края. Чтобы полностью понять это, нужно видеть их радостные лица после обнаружения даже незначительной археологической находки. Они сами устроили соревнование – кто найдёт больше. Оттого и старались изо всех сил. В этом заслуга как самого главного археолога Максима Чернявского, так и учителей, которые возглавили ученические коллективы своих школ, ну, и, несомненно, главного предводителя населения табора - коменданта Петровича. Из этих детей вырастут сознательные наши наследники в отличие от того, во что под патронажем якобы беларусской православной церкви превратятся воспитанники военизированных детских лагерей под предводительством российских боевиков и диверсантов.

 P.S. Уже когда выезжал из берещанской поймы, повстречал лепельку Ольгу Гончар с этюдником – ехала делать эскиз, чтобы на холсте запечатлеть окрестности ставшей легендарной Пригожей веретеи.












Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ