ДЕМОГРАФИЯ

ЖАРЦЫ: окраина или пригород?


12. 02. 2017
Просмотров: 3 070
ВАЛАЦУГА (Валадар ШУШКЕВІЧ). Специально для LEPEL.BY

Интересная деревня Жарцы – не поймёшь, окраиной Лепеля её считать или пригородной деревней. На новейших картах подаётся вроде как сельский населённый пункт. Но ведь даже разграничительного дорожного знака типа указателя «ЛЕПЕЛЬ»-«ЖАРЦЫ» не имеет, городские дома и сельские хаты стоят впритык друг к дружке. Всякий раз, очутившись в Жарцах, чешу затылок: где кончается город и начинается деревня? А давайте, чтобы не ломать голову, посетим этот (эту) пригород (окраину).

 В очередной раз пробежаться по Жарцам меня подтолкнуло моё описание деревни в «Лепельскім краі» в 2000 году.

 Уже тогда демографическое положение деревни меня озадачивало.

 Вот и сейчас, стою да дивлюсь, насколько срослись два населённых пункта, наделённых противоположными статусами. Нахожусь в городе. Последние огороды лепельцев стыкуются с первыми наделами жарцовцев. Следующие два дома как бы ещё больше усугубляют задачу: каменный долгострой слева относится к Жарцам, добротным домом напротив заканчивается городская улица Полевая.

 Может, обратимся за разъяснением к полезному справочному изданию 1999 года «Память. Лепельский район»? Я, конечно, уважаю архивный том, но, случается, он жесточайше врёт. С Жарцами – тот случай. Мы бьёмся над решением проблемы, как отделить деревню от города, а книга уверенно утверждает, что их разделяют пять километров.

 Но всё равно «Память» доносит интересные сведения, которых мы не знали вовсе. Ну вот, пока занимался разделом, подошёл к первому справа жарцовскому дому Ковалевских. Почтовая труба с адресом несколько облегчает трудноразрешимую задачу.

 На первый взгляд главная жарцовская улица ничем не отличается от себя же 17-летней давности.

 Но это на снимках. На самом же деле новые жители в корне преобразили Жарцы, застроив их современными коттеджами или перестроив в них деревенские развалюхи. Статистика, утверждающая, что в 1997 году на 21 дворе жило 32 сельчанина, а ныне столько же жителей теснится в 17 хатах, не совсем красноречива. Такие цифры не означают, что на протяжении 20 лет четыре хибары развалились и те же люди переселились в оставшиеся. Наоборот, за это время многие умерли, родились, выселились, приехали, построились, разрушив старые халупы – это увидим чуть ниже. А пока продолжим путешествие по Жарцам.

 Кажись, вот про эти две хаты речь вёл в 2000-м.

 Несомненно, хата слева принадлежит Дарье Зелявской, которую внучка в город забрала, и где невестка кур держит.

 Почему в настоящем времени показываю собственника хаты? А потому, что баба Даша до сих пор живёт в Лепеле. Откуда знаю? Жарковцы рассказали. Кто конкретно, называть и в дальнейшем не буду, поскольку трое из них выдавали мне информацию при условии, что их не разглашу. Но всё равно приписывать эту полуруину зеку-жарковцу с уверенностью не могу – вдруг толком не установил и напутаю.

 Интересно, как внутри смотрится заброшенное жилище?

 Удручающая, однако, картинка. Но я всего лишь применяю этот показ для, так сказать, этюда, а не нагнетания печали. Как раз жизнь в Жарцах вселяет оптимизм. Для доказательства показываю дом 1914 года постройки.

 Я нисколько не шучу. Валерий Крицкий купил доисторическое строение под дачу и превратил вот в такой терем. Оставил городскую квартиру дочке, а сам живёт с женой Ириной в тихих Жарцах. Достраиваются помаленьку да дочек растят, которым четыре года (Поле) и восемь месяцев (Вике). Хозяин – индивидуальный предприниматель по электрике и оператор котельной плюс электрик в пансионате для сеньоров. Хозяйка – майор юстиции в следственном комитете.

 Стар дом Быковых, но ухожен.

 Это про его хозяина веду рассказ из 2000 года.

 Мне грустно здесь стоять. Быков-отец умер лет шесть назад. Быкова-мать пережила мужа года на два. Быков-сын в прошлом году стал одной из жертв страшной аварии на Оршанском шоссе с участием вахтового автобуса лесорубов и молоковоза. Прости меня, Таня, если разбередил тебе сердце напоминанием. Знал, что живёшь в Жарцах. Хотел встретиться, но ты была на работе.

 Что там я дальше пишу в 2000-м?

 Пожалуй, сейчас навещу Бориса Воробьёва. Он живёт вот в этой хате.

 Бориса дома не оказалось. Но зато застал его мать. Грубку топила 89-летняя старушка.

 Софья Воробьёва (Шунто)охотно рассказала про свою жизнь, но это отдельная тема для моего блога. Здесь лишь коротко замечу, что бабуля отлично видит, слышит, соображает, вспоминает, рассказывает.

 С мужем Владимиром Воробьёвым не разводилась, но давным-давно ушла от него к матери после того, как бедро сломала – какая из мужика сиделка? Уже и мать умерла, а Софья так и осталась с сыном, вроде как привыкла. С Владимиром не ругались, мирно встречались, но жили порознь. Да, чуть не забыл сообщить важную деталь: Софья – аборигенка, как родилась в Жарцах в 1928 году, так и живёт до сего времени.

 Живи, бабуля, до 100 лет, а я пойду к вашим, совместно с Владимиром возводимым, апартаментам. Мне налево, но я чуток взойду на окраину, чтобы полюбоваться заснеженным полевым простором.

 Ширь да степь кругом! Есть своя прелесть и в жизни среди полевого беспредела. Но об этом потом. Потопаю к хате Владимира Воробьёва.

 В моё тогдашнее посещение Жарцов я с первого взгляда подружился с 76-летним Владимиром Ниловичем. Много раз писал о нём. Родом с Лиозненщины. В Лепель приехал после войны по направлению Могилёвской школы госбезопасности.

 Ну, вот и подошёл к воробьёвскому жилищу. Здравствуй, хата Ниловича!

 Нет больше твоего хозяина. Прожил он долгую жизнь. Умер несколько месяцев назад. Почернел у него палец на ноге. Дочка Галя скорее определила отца в больницу. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Антибиотиками закололи человека до смерти. Только не возмущайтесь, медики, что так пишу. Я ведь так не думаю. Так сказала его жена. Безусловно, умер человек не от того, но в некоторой степени есть и ваша вина в том, что родственники так думают. Не разъяснили им, получается, настоящую причину смерти. А ведь Софья не только мне это сказала, а всем при случае трезвонит.

 Сейчас загляну в газету уточнить, куда я подался от Ниловича.

 Ну, что сказать про бабу Марию Вилейто? Нет её. Умерла. Сын женился в Лепель - жизнь кончается и продолжается.

 То ли одна улица образовывает букву «П», то ли три улицы её составляют… В общем, зашёл я с улицы полевой в правый штрих буквы. Владимир Воробьёв жил в левом верхнем углу. Левая нога «П» потянулась к городской улице Есенина. Хотя, если учесть заброшенную улицу с двумя первоначально мной показанными полуразвалившимися хатами, получится не «П», а вытянутый прямоугольник. Ну, это не столь важно. В сторону Есенина я прошлый раз не ходил, поэтому пойду сейчас.

 Специально вышел за околицу, чтобы посмотреть на город. Мамки родные! Вроде бы и не разобрать, где что находится, а душу захватывает панорама родного города.

 Мне чуть назад, к Сергею Стельмаху – в конце его участка стою.

 Сергея в 2000-м не видел, но был у него два года назад. Не сказать, чтобы очень уж агрессивно, но и не совсем дружелюбно встречает меня четвероногий Стельмах.

 А Сергей мне рад. Сразу усаживает за чай.

 Интересный он человек. Единственный работник специализированного ПМК-25, которого я знаю. Помните склады взрывчатых веществ за городскими очистными? От них Сергей выучился на взрывника и восемь лет взрывал каналы, камни, фундаменты… Но это долгий рассказ, о том помещу его воспоминания в свой блог. Показал Сергей себя и на мирной стезе. Свидетельствует то грамота от самого президента за его не уничтожающую, а созидательную деятельность.

 Сергей и теперь работает станочником по деревообработке на предприятии «РадиалТрейд». Показывает газету, где описывается трудовая деятельность его бригады. На снимке он крайний слева.

 Фирма эта находится на базе бывших предприятий «Платан», «Монолит», «Престиж-Древ». Естественно, спрашиваю про работу.

 - Интересная, - говорит.

 - А зарплата как?

 - Нормальная.

 - Нормальная – это сколько?

 - За триста рублей.

 Говорили долго. Интересный Сергей собеседник. Обязательно в блог помещу, как он на ИЖе штурмовал болото Чистик между Стайском и Гадивлей.

 Видя неравнодушность мужика к печатному слову, показываю газету с моей зарисовкой о Жарцах и спрашиваю, не знает ли он мальчика Сергея Жерносека, моего интервьюера 17-летней давности – никто из жарцовцев его не опознал.

 Сергей многозначительно ухмыляется, копается в книжной полке и кладёт на газету пожелтевшую газетную вырезку моей же фотографии. У меня аж глаза на лоб выкатываются.

 - Мой сын Серёга. Сейчас старшина у заслоновских вояк. Тогда мы ещё на квартире в Жарцах жили, а эту хату купили года через два после твоего посещения деревни.

 Под конец беседы Стельмах сразил меня наповал своей сентиментальностью по отношению к Жарцам. Подводит меня к окну зала, закатывая занавеску, указывает на городскую панораму, которую я созерцал перед приходом к нему.

 - Гляди, - говорит. – Где ещё увидишь такую благодать? В трудную минуту подхожу к окну, посмотрю на панораму города и успокаиваюсь. Какая красота! На Новый год отсюда наблюдаю за городской ёлкой. Праздничный салют отсюда лучше всего смотрится. А как запоминающее фиксируется смена времён года – то метель снежный смог повесит над Песчанкой, то первые листья на деревьях зазеленеют, будто и не было между этими явлениями природы продолжительного межсезонья. Я для жизни никогда не променяю Жарцы ни на какую иную местность – такого ведь нигде не будет.

 После этих слов мне даже как-то неудобно стало за мысленную поддержку критики Владимиром Воробьёвым полевого окружения Жарцов. Не осмелился возразить Сергею. Пусть считает так, как ему кажется – это же прекрасно.

 Напротив Сергея живут ГеутыНастя из Стай и Александр с улицы Володарского. Хозяин спешит – коза козится. Но мне пару минут внимания уделяет.

 - Оставили квартиру на Володарского, купили здесь дом и в него перебрались, - на ходу пояснил Александр. – Разве сравнишь городскую суету с деревенским покоем? У нас здесь хозяйство, раздолье – поле, лес, птицы поют. Аисты на столбу селятся.

 А мы с Воробьёвым леса-то и не увидели… Слепцы! Но у нас ещё аргументы остались – газета в свидетельство.

 - Нигде не бывает всё исключительно хорошо, - продолжает отстаивать Жарцы Геут. – Глина – беда наша. Это теперь улица почищена, подсыпана. А в межсезонье глина её так расквашивает, что на Есенина приходится машину оставлять. Не подсыпают проезжую часть. Два фонаря на всю деревню. Но всё равно лучше Жарцов места нет.

 Мне стало стыдно, что никогда так не хвалил свои родные Веребки и Гадивлю, ставший моим пристанищем Лепель… Пойду, что ль, ближе на гнездо аиста взгляну.

 - Интересуетесь гнездом? – спросила встречная женщина. – Мы тоже его любим. Аисты нас после зимней спячки пробуждают. Целое лето нам клокочут – птичьи сказки рассказывают, успокаивают, убаюкивают. А однажды перед отлётом на юг может три сотни аистов собралось, долго кружились над гнездом, разговаривали. Мы решили, что формируют стаю и наших птичек вступить в неё приглашают.

 Сговорились они все, что ли, раем мне глинистые Жарцы представлять? А что они единственная деревня в районе, где деревянные электростолбы сохраняются, этого не замечают. Но разубеждать женщину не стал. А была это Змитраченко Инна. Уроженка Барсуков. Кастелянша Дома бригад железнодорожной станции. Недавняя жительница переулка Полевого. Купили дом в Жарцах. Переехали. Теперь придают ему божеский вид. Как зачем перебрались из города в деревню? Да разве с нашими зарплатами можно сносно жить в городе? А здесь хозяйство создаёт заметное подспорье.

 Даааа! Услышанное мне явно пошло на пользу, поскольку твёрдо понял, что тёмен, не понимаю сути деревенской жизни, не вижу её полную красоту.

 Спасибо всем жарцовцам, которые усердно меня просвещали, с умилением рассказывая про полюбившуюся им весь, хоть некоторые и просили их не называть. Обещаю, что обязательно поменяю взгляд на их любимые Жарцы. В заключение всем на пользу приведу историческую справку, которую специально для моего репортажа добыл Валер Тухто. В 1951 году в Жарцах на 27 подворьях жило 90 человек. Деревня входила в состав колхоза «Большевик» с центром в Матюшиной Стене (скорее всего).

 P.S. Через день после моего визита в Жарцы позвонил один жарковец и напомнил, чтобы не забыл написать про единственных два фонаря, которые не справляются освещать всю деревню: в распутицу приходится шлёпать по уличной глине наобум. Раньше бывший председатель Стайского сельсовета Тарасов обещал, а теперь нынешний – Золотухо обещает улучшить освещение, но оно не улучшается. Фамилию свою жарковец попросил не называть. О времена…







12 фев 2017 в 21:15 — 3 года назад

Дело идёт к тому, что деревню скоро присоединят к городу и нарекут улицей Жарцы.



13 фев 2017 в 08:51 — 3 года назад

не факт, присоединение деревни к городу несет лополнительные расходы на бюджет города. Если бы это был лишь бумажно-административный шаг, давно бы присоединили уже....



17 фев 2017 в 01:32 — 3 года назад

Это не единственая деревня, где еще сохранилиль деревянные электростолбы.Таких деревень по району больше десятка








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ