РЕГРЕСС

Завод умер. Остался посёлок. Каково ему?


12. 03. 2017
Просмотров: 4 539
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Специально для LEPEL.BY

Льнозавод умирал долго и мучительно. Наконец, 14 декабря 2015 года официально зарегистрировали его смерть – поставили на консервацию. Чтобы точно показать агонию предприятия, нужны скрупулёзные исследования. Это интересно. Но у меня нет охоты копать. Поэтому покажу лишь, как кончина производства повлияла на жизнь образованного им населённого пункта – посёлка Белоозёрный.

 Главный производственный корпус умершего завода ещё долгое время будет восхищать транзитников панорамным изяществом.

 Приближаю зумом убитое предприятие. Выглядит оно впечатляюще.

 Все считают, что посёлок льнозавода начинается за кольцом, разводящем дороги на Минск, Полоцк и Витебск. Это не так. Первый дом Белоозёрного все по ошибке относят к последней усадьбе городского микрорайона Зелёнка.

 Дальше идёт кольцо, подъём Полоцкого шоссе и ныне пустующее строение бывшего детского сада, долгие годы верой и правдой служившего родителям, работающим на льнозаводе.

 Здание заброшено по причине обветшалости. Его выкупил местный дачник Николай Гапанович, житель Минска, чтобы превратить в придорожный экомотель. Но это было давно. Хороший замысел почему-то не воплощается в жизнь.

 Далее идут три строения барачного типа, возведённые под жильё заводчанам.

 Заворачиваю в первый двор. Половину двухквартирного дома занимает Вячеслав Валевич.

 Вдовец. Жена Алина Пьянкова ушла из жизни 25 декабря прошлого года. Назавтра после своей 49-й днюхи её зарезала машина. В Боровке.

 Вячеслав – настоящий заводчанин. Отработал на предприятии трактористом и электриком с 1993 по 2005 год. Естественно, я поинтересовался заработками. Единственным фактом, характеризующим зарплату, он помнит такой: когда перешёл с завода в колхоз имени Чапаева из-за квартиры, колхозники за головы хватались, услышав про фантастическую заводскую зарплату.

 Про завод Вячеслав рассказывал много. Но рассказ тот войдёт в тему «Лепельщина без прикрас» моего блога для основательного чтения интересующимися, поскольку репортажи бегло просматривают в основном не читатели, а зрители, которых больше интересуют картинки. Коротко сообщу высказывания Валевича относительно жизни белоозёрцев после ликвидации предприятия. Она практически не изменилась – все трудоспособные устроились, правда, на новую работу им стало добираться далеко. В среднем на заводе работало около сотни рабочих. Но их количество сильно колебалось в разные периоды существования предприятия, поскольку рабочий цикл постепенно с трёхсменки скатился до одной смены. После окончательного развала утрясать ликвидацию остались лишь директор, бухгалтер и четверо сторожей. Лучшим директором считает Василя Пшенко. Теперь Вячеслав работает слесарем по оборудованию в военном санатории.

 Только закончили беседу, как следующий респондент сам в руки попался – к Вячеславу пришёл друг Михаил Сапего, жилец бывшего общежития льнозавода.

  Заявился Михаил кстати, поскольку также имеет непосредственное отношение к льнообрабатывающему предприятию: в 2010-м пришёл из военного лесхоза трактористом. Причиной упадка завода считает обязаловку, согласно которой на него навесили самостоятельное возделывание льна на выделенных колхозами землях. Естественно, те отдавали заводу то, что самим не гоже - неудобицы. Приходилось гонять технику за десятки километров в Сушу, Кострицу, иногда оставлять её ночевать там. До тысячи гектаров льна возделывали. Вдобавок обязали мехотряд льнозавода сеять зерновые культуры в порядке шефской помощи лежащим на лопатках колхозам. Таких расходов предприятие не могло выдержать и резко пошло ко дну. Окончательный крах наступил 14 декабря 2015 года, когда завод закрыли на консервацию. Полная остановка производственной деятельности на демографию Белоозёрного не повлияла. Население если и уменьшилось, то традиционно естественным путём.

 Во второй половине старого дома жил 70-летний кочегар льнозавода Николай Глушенок, но он перебрался к женщине в Лепель. Средний барак обитаем лишь дачниками. В первом (или последнем) живёт теперешний сторож льнозавода. Это уже интересно.

 Пока шёл к 31-летнему сторожу Димке Халимоненко, вспомнил содержание своего давнего интервью с директором льнозавода Василём Пшенко. Тогда он не для печати сообщил мне, что Оршанскому льнокомбинату выгоднее закупать льноволокно то ли в Дании, то ли в Бельгии, чем в Лепеле, но обязывают поддерживать отечественное производство.

 Сторожа Димки дома не оказалось. Его мать Зинаида сразу ретировалась, а отец Александр Халимоненко недружелюбно потребовал документы. Удостоверившись в моей личности, остыл и стал довольно миролюбиво отвечать на вопросы. На завод злой. 30 лет трактористом отпахал, а даже сторожем не оставили до пенсии дотянуть – год остался. Безработный. А почему не идёт в колхоз «Лядно» - рядом ведь? Летом пошёл пасти телят, так за первых полмесяца начислили 50, а за следующие – 30 рублей, которые до сих пор получить не может. Естественно, бросил. Сын Димка за охрану завода получает 170 рублей в месяц. Расстались друзьями.

 Белоозёный… Где это написано, кроме как в документах и географических картах? Да нигде. Уверен, что большинство моих читателей-смотрителей даже не подозревали до сих пор о существовании такого топонима. Да и откуда люди могут знать о существовании Белоозёрного, если такого дорожного знака не существует. Вот пик возвышенности за разводным кольцом. Перекрёсток. Налево – льнозавод и пансионат «Лодэ», направо – деревня Шарковка. А Белоозёрного как бы и не существует, хотя происхождение топонима легко объяснимо – стоит на берегу части Лепельского водохранилища, до запуска ГЭС являющейся самостоятельным озером Белым.

 На углу Полоцкого шоссе и шарковской улицы стоит аккуратный кирпичный домик. Нужно зайти.

 Зря я это сделал. Хозяйка-старуха с клюкой в руке на меня наорала и в натуре выгнала под предлогом того, что ждёт скорую помощь. Потом я узнал, что была это ветеран льнообрабатывающего производства Галина Гончарова. Просто она стара и больна.

 Напротив Гончаровой стоит современный сельмаг.

 Люблю таких респондентов, которые доброжелательно, даже с радостью встречают интервьюера. Такими оказались и продавщица Татьяна Кулько, и покупатель Александр Герасимов.

 Начну с покупателя ввиду его непосредственного отношения к теме. Пять лет как строитель в пансионате «Лодэ», до того 14 лет был загрузчиком льнотресты. Хоть и считает работу на заводе тяжёлой и грязной, однако утверждает, что рабочие её уважали ввиду близкого проживания – почти все были из Белозерного и Шарковки. Живёт в первом доме посёлка, который исключительно все, специально не информированные, причисляют к Зелёнке.

 Таня в этом сельмаге работает 10 лет - с самого его основания, а до того 15 лет продавала товар в старом магазине возле заводской проходной. Живёт в Белоозёрном. Сама заводит разговор про отсутствие дорожного знака с названием населённого пункта, о чём часто задают вопрос покупатели. Белоозёрский дачник-минчанин Коля Гапанович даже пробовал в магазине агитацию проводить среди покупателей-белоозёрцев, чтобы организовать движение за установку на дороге надписи «Белоозёрный».

 Как ни странно, но сельмаг по документам проходит как торговая точка деревни Шарковка. Дорожный знак на съезде с Полоцкого шоссе специально, что ли, подогнали под эту несуразицу?

 Скажу сходу, что дорожный знак этот – полнейший блеф, судя по демогрфическим рассуждениям жителей Белоозёрного. Шарковка начинается даже не с виднеющихся вдали хат. Все они – двухквартирные жилые дома льнозавода и относятся к посёлку Белоозёрному, как утверждают их жильцы. До конца его топать да топать. Пока буду идти, расскажу про старейшего работника льнозавода, но не своими словами, а покажу снимок текста из книги «Память о прошлом» нашего известного земляка, пользователя сайтом и моего друга Ивана Рисака.

 Когда это было? Ответ – в следующей главе книги.

 Так что сокращать производство и приходить в упадок льнозавод начал ещё в 1952 году. А когда тогда строился? Хорошо иметь сто друзей - и на этот вопрос отвечает мой друг Лёня Замковский в интервью «Город я построил»: "Строил блочные жилые дома для молокозавода под руководством бригадира Володи Давыденко. В 1951 году меня, Баженова и Шунто перевили на строительство льнозавода. Втроём практически его и возвели. Всего метр башни завершали уже без меня - я пошёл в армию".

 Приближаюсь к льнозаводским домам, построенным впритык к Шарковке, но относящимся к Белоозёрному.

 - Ваш дом относится к Белозерному или Шарковке? – спрашиваю у молодого мужика возле машины, чтобы конкретно уточнить демографическую путаницу.

 - Это всё Белоозёрный, - отвечает. – До Шарковки ещё далеко.

 После предложения сфотографироваться на сайт, мужик сбежал. А я начал стучаться во все двери. В первом слева доме она была на замке. В первой квартире следующего - тоже. Зато во второй меня встретила девочка. Охотно согласилась рассказать о себе и сфотографироваться.

 Карина Скороходко на школьном автобусе ездит в четвёртый класс Старолядненской школы. Родители поехали в город. Папа Николай досматривает животных в пансионате «Лодэ», мама Наташа работает санитаркой в районной больнице. В квартире рядом живут дядя Саша и тётя Тоня Занько, куда-то отлучились. В доме напротив проживает тётя Тамара Лисичёнок. Но она сейчас ушла к Салимовым вон в тот дом. Он и является последним строением Белоозёрного. С хаты напротив начинается Шарковка.

 Дааа, пожалуй, будет потруднее разграничить дорожными указателями посёлок с деревней, чем Жарцы и Кулеши с Лепелем. Если, конечно, это возьмутся делать в необозримом будущем. Но, мне в первую квартиру последнего заводского дома. На крыльце сталкиваюсь с выходящей из дверей Тамарой Лисичёнок.

 В своём доме по соседству живёт одна. Квартира через стену 25 лет пустует по причине смерти хозяев, оттого разрушилась. Сама 42 года отработала на льнозаводе на всяких работах. Была и сушильщицей и трясильщицей, в общем, гоняли по всему заводу. Ушла на пенсию по вредной сетке с 50 лет, но ещё семь лет ухудшала собственное здоровье на родном предприятии.

 На предложение сфотографироваться побежала обратно переодеваться и вытащила из дома соседку Соню Занько, которую я не застал в своей квартире, что рядом со Скороходко. Но Соня наотрез отказывалась фотографироваться в халате. Еле вдвоём с Тамарой завалили её на скамейку.

 Софья Занько работала на заводе съёмщицей длинного волокна, что не позволило ей уйти на пенсию раньше. Семь лет назад ушла на неё с обычных 55 лет и больше не работала. Муж Александр сторожит льнозавод. Сейчас примчит на обед - нужно идти готовить.

 Много мне рассказали, но здесь всё изложить не могу – смотрители будут недовольны. Поэтому скажу коротко: на заводе подружки делали всё, вплоть до приёмки льнотресты. Тогдашнюю зарплату оценить не могут – как-то не задумывались над этим, работали, поскольку больше негде было, жили как и все, квартиры получили… Посоветовали зайти в дом перед Скороходками – там живёт главный инженер завода Валентина Иванкив. Вот удача! Я же много лет назад не однажды брал у неё интервью. Но я заходил в тот дом – он на замке. Оказывается, пока я разговаривал с женщинами, хозяйка зашла во двор. Помчал туда.

 Валентина Иванкив приехала на льнозавод лаборанткой после окончания Оршанского механико-технологического техникума в 1979 году. Закончила трудовую деятельность вместе с заводом. Считает причиной окончательного развала предприятия навешивание ему самостоятельного возделывания льна и трудоустройства лиц, обязанных платить государству за воспитание отобранных детей. Впрочем, более подробный рассказ о деятельности предприятия читайте здесь: «Льнозавод: путь к развалу».

 Валентина удивилась, что никто из моих собеседников не назвал большую проблему не только Белоозёрного, но и Шарковки – единственный колодец в Шарковке вычерпывается моментально, и за водой белоозёрцам и шарковцам приходится ходить в колонку аж на берег Лепельского озера. Давно жители просят провести водопровод по общей улице посёлка и деревни, но их не слушают.

 Пошёл за Полоцкое шоссе фотографировать колонку-выручалку, которая обеспечивает водой поселковцев и деревенцев. Возле неё обнаружил ещё одну белоозёрку – Галину Крицкую.

 Приехала устраиваться на льнозавод аж из Оконо, да так и застряла здесь навсегда. На предприятии отработала 37 лет. 14 лет назад получила небольшой домик на углу улицы Белоозёрного и Полоцкого шоссе. А пенсии заработала всего 220 рублей.

 На моё предположение о спокойной жизни в посёлке, Галина ответила:

 - Какое спокойствие, если бичи таскаются без работы.

 Направился к проходной предприятия.

 Возле конторы познакомился с двумя второклассницами и их четвероногим другом.

 Полочанка Таня Сладкопевцева приехала в Шарковку к бабе Вале и деду Петру Карабаням, которые работали на льнозаводе. С жительницей Шарковки Дашей Михно пришла посмотреть на место работы предков. Интересно как: по вывеске на конторе завод вроде бы есть, а на самом деле его нет.

 Жутко смотрятся безлюдные проходная, столовка и магазин.

 Я не всех белоозёрцев опросил, но решил, что достаточно. Время перевалило на вторую половину дня. Пора обедать. Легко возвратиться домой и там поесть – шесть километров всего, но так неинтересно. Лучше произведу этот процесс на природе. Направлюсь, пожалуй, в лес перед деревней Шунты. А давайте потехи и расслабона ради вас с собой прихвачу. По пути полюбуемся интересным сооружением, невесть с каких пор подпирающем обочину дороги и поставленном на консервацию.

 А за ним виднеется уже в скором времени настоящий исторический объект – шоха для хранения льнотресты.

 Правда, возведена шоха не так уж и давно на месте старой, погребённой под образовавшемся на крыше сугробом. Ну, всё, о работе ни слова. Будем наслаждаться процессом жарения сала с последующим его поеданием.

 Природа, правда, не ахти, вокруг прошлогодняя сухая трава. Но всё-таки место это особенное, для Лепельщины редкое. По центру фото стоят не голые весенние деревья, а засохшие стволы травы борщевика, настоящего экзота в нашем крае.

 Такими они вымахали за лето. Ещё месяц, и с земли проклюнутся их новорождённые малыши, которые, подобно сказочному богатырю, будут расти не по дням, а по часам. А старые сухостои я сейчас выкорчую, поломаю, и сожгу. Благо они хорошо крошатся, загораются и горят. Правда, сгорают быстро.

 Лишь по дороге назад обратил внимание на загадочный дорожный знак перед льнозаводом.

 Так ведь обозначают населённые пункты, а не предприятия. И тут я вспомнил утверждение моего первого респондента Валевича Вячеслава, который доказывал, что Белоозёрным называется лишь шарковская часть рабочего посёлка, а заводская так и называется – Льнозавод. Я не обратил внимания на такой раздел, поскольку в него не поверил, а потому и не запомнил. Однако, выходит, Вячеслав прав. И, признаюсь, такое название мне даже больше нравится, поскольку от слова «Белоозёрный» мне навевается что-то слащаво идеологическое.

 Ну, вот и всё исследование на тему «Жизнь до и после». Знаете больше? Пожалуйста, рад буду в комментариях увидеть дополнение.

 P.S. Обычно в подобных репортажах я привожу демографическую статистику о населённых пунктах. Её беру в сельсоветах. Однако на этот раз посетил Белоозёрный и Льнозавод в субботу, а описываю увиденное в воскресенье, когда Лепельский сельсовет не работает. Поэтому ограничусь сведениями из книги «Память»: на 1997 год в Белоозёрном имелось 42 подворья и 103 жителя, в Шарковке – 19 дворов и 35 сельчан. Согласен, с тех пор много воды утекло…







13 мар 2017 в 00:07 — 3 года назад

а сколько средняя пенсия по Лепелю ? 220 руб. - это очень мало ?
Наблюдаю



TIA
13 мар 2017 в 00:39 — 3 года назад

На сегодня это 115 долларов, Серж.



13 мар 2017 в 01:21 — 3 года назад

"Назавтра после своей 49-й днюхи её зарезала машина. В Боровке." - ну и жаргон! Явно не уместный для описания данной трагедии.



13 мар 2017 в 10:22 — 3 года назад

Уволили меня, как временного рабочего в связи с окончанием заготовки тресты. Завод работал в полную мощь, во дворе стояли огромные скирды льнотресты. С подвозкой справлялись два возчика. Завод загубила плановая система под руководством Злого Рока. ЛЁН - это зелёное золото: семена, пищевой продукт, лекарственное сырьё , олифа смазочные масла. ; треста, нательное и постельное бельё, скатерти, покрывала и т.д.; треста- это порох, наконец.. Повесили производство льна на плечи завода по принципу хочешь жить, умей вертеться. Тут нужно было создать акционерное общество, построить в Лепеле Льно перерабатывающий камбинат. Крестьянам предложить заниматься льноводством и продавать тресту по выгодным ценам. Но, увы! Для этого нужна частная собственность на землю и средства производства.! Был момент, но народ не пошёл по пути частного предпринимательства и землю сохранил в руках Государства. Дед-всеве



13 мар 2017 в 10:29 — 3 года назад

Неожиданно! Не знал, что его закрыли



13 мар 2017 в 11:08 — 3 года назад

Иван, первое - льнозавод жил пока на него "батрачили" все, от школоты до колхозов и предприятий. Более того, если люди и колхозы получали какую-никакую прибыль, то все учреждения и предприятия получали прямые убытки. Второе - в РБ можно брать в аренду землю и иметь в частной собственности любое производство. Если малые предприятия ещё основывают в сферах строительства,торговли,деревообработки, то на земле трудится желающих практически нет. Тем более в условиях рискованного земледелия, как у нас на лепельщине. Более того производство льнотресты особо выгодным не считается. Выгоден полный цикл до швейных изделий, льняного масла, кормов, содержащих продукты льнопереработки...Даже государство не в силах осуществить такой проект, а олигархов по типу российских у нас нет.



13 мар 2017 в 12:38 — 3 года назад

Соглашусь с Александром. без замкнутого цикла производство он никому не нужен...... А как писалось чуть выше, это очень дорогой проект с ооочень длительными сроками окупаемости. Это никому не нужно..



13 мар 2017 в 13:18 — 3 года назад

вообще странно, сейчас модно использовать льняное масло вместо подсолнечного... так оно и денег стоит ! Неужели не было сбыта ? ТИА, 115 долларов - это нормальная пенсия в России в деревнях. В Москве (!) минимальная по старости - 241.



13 мар 2017 в 20:47 — 3 года назад

Сколько уже всего закрыли?Осталось хлебзавод и МКК закрыть и можно ЛЕПЕЛЬ закрывать и тушить на вокзале СВЕТ!



13 мар 2017 в 23:31 — 3 года назад

Фамилия последнего председателя?



14 мар 2017 в 10:08 — 3 года назад

Председателя чего?сельсовета?



14 мар 2017 в 13:24 — 3 года назад

Не трогайте хлебзавод Это предприятие вотчина исполкома поэтому оно будет жить потому как это хлебное место Надо же им "рукойводящим" пересидеть где то Да и нам к молочку булочка нужна



15 мар 2017 в 12:56 — 3 года назад

Так без хлебушка то не повоюешь!Конечно не надо трогать



15 мар 2017 в 21:18 — 3 года назад

Сержык, а в Северной Корее 5 баксов зарплата, так на них надо ровняться? Чего с Германией не сравниваешь(те)?



16 мар 2017 в 01:10 — 3 года назад

Максик, а почему надо сравнивать с Монако ? Какие для этого есть предпосылки ? Все ЗП - пенсии согласно ВВП на душу населения, который в Монако $ 173377, в РБ всего то $ 7664. По - моему и того то нет. Соответственно, пенсия в Монако - евро 3436, у нас евро 350 (!).
Очень смешно Так пишет Википедия. Вот только у кого такая пенсия в РБ ? Может у Валацуги ? Кстати, Блугач, какой тебе пенсион государство положило ?



16 мар 2017 в 04:15 — 3 года назад

"В 1951 году меня, Баженова и Шунто перевели на строительство льнозавода. Втроём его практически и возвели"


"Так что сокращать производство и приходить в упадок льнозавод начал ещё в 1952 году"


"Льнозавод умирал долго и мучительно. Наконец, 14 декабря 2015 года официально зарегестрировали его смерть"


Минусуем, получаем цифру 63. Вопрос - ЗАВОД ВСЕ ЭТИ ГОДЫ УМИРАЛ ИЛИ ВСЁ-ТАКИ РАБОТАЛ?



16 мар 2017 в 09:32 — 3 года назад

Наблюдается прямая связь с "модернизацией". До оной худо-бедно как-то ведь существовал. Деньги "освоили", завод закрыли - концы в воду. Такая судьба уготована всему, что государство возмется "модернизировать". Примеров масса...



16 мар 2017 в 10:00 — 3 года назад

mediatek:лучше не скажешь!5 с +



17 мар 2017 в 20:05 — 3 года назад

Ничего не умерло,завод просто малорентабелен и не соответствует программе развития области.



19 мар 2017 в 09:50 — 3 года назад

Прогамме развития области...эт ппц, область оказывается развиваеться! Ща перестанут и калеки фанерные на славянку ездить и все, Витебск как был деревней..такой и останеться.








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ