ДЕМОГРАФИЯ

Посёлок закончился. Остаётся деревня


09. 04. 2017
Просмотров: 3 243
Блукач ВАЛАЦУЖНЫ (Валадар ШУШКЕВІЧ). Спецыяльна для LEPEL.BY

Недавно я совершал вояж по Белоозёрному, исследуя жизнь рабочего посёлка после ликвидации льнозавода. Прошёл по сельскому населённому пункту из конца в конец. Как обнаружилось, закрытие посёлкообразующего предприятия на жизни поселян не очень отразилось. Похужело, но миримо. Перед деревней Шарковка, неразделимо слившейся с Белоозёрным, я остановился – миссия выполнена. Но вот передали мне, что некоторые шарковцы обиделись за игнорирование их веси, ничем не отличающейся от посёлка. Извиняюсь и возвращаюсь.

 Синий дорожный знак правильно указывает на расположение Шарковки.

 А вот его белый собрат бессовестно врёт. Сразу за ним продолжается Белоозёрный, а сама Шарковка начинается далеко впереди. Иду туда.

 Но беспрепятственно попасть в деревню не получилось. Навстречу две женщины добирались на спуск озера Белого, где установлена водоразборная колонка. Велосипедистка предусмотрительно укатила от фотоаппарата, а старшей сделать ноги на тачке с бидоном не получилось, пришлось приостановиться.

 Водовозкой оказалась жительница пограничного дома между Белоозерным и Шарковкой Тамара Лисичёнок, моя недавняя респондентка. За репортаж меня похвалила, а вот за сухое отражение их водной проблемы отругала. Совсем легонько показал их пожизненную заморочку и горе – отсутствие нормального водообеспечения. Дело в том, что два шарковских колодца вычерпываются до дна, и воду приходится таскать из-за Полоцкого шоссе. Для пищевого потребления такая доставка ещё годится. А как напоить скот, помыться при теперешней дороговизне общественной помывки?

 Пообещал Тамаре на этот раз подробно описать беду белоозёрцев и шарковцев. Но спокойно дойти до деревни не удалось – тормознула вторая погранжительница Зина Лакустяк. Начала передо мной махать пустыми вёдрами, чтобы заметил, как они рыжи от железа.

 Оказывается, проблема не только в необозримой дали водопроводной колонки, но и в качестве воды из неё – железа много. При взаимодействии с кислородом оно рыжим осадком прилипает к стенкам сосудов. Из-за водной одиссеи свою жизнь считает горемычной – муж инсультник, инвалид по зрению, и ей приходится самой быть водовозкой.

 Это Зина Лакустяк хотела меня видеть, поскольку в первый мой визит сюда мы не встретились. У неё ещё одна проблема, можно сказать, эстетического характера, которую поддерживают все белоозёрцы и шарковцы. Начинает женщина показывать её со своего окна, нового, пластикового, поставленного в кредит. Красота, как в городе. Окно, имею ввиду. А вот заоконный вид действительно удручающий, даже отъявленного обывателя заставит поморщить нос. В окно Зины смотрит безжизненное окно пустующей половины дома Тамары Лисичёнок.

 Зина с Тамарой даже заставили меня заглянуть в оконный проём развалины.

 Здесь никто не живёт лет так с 27 после того, как хозяйка Нина Максимова умерла от родов. Дом давно признали аварийным и подлежащим сносу, но во второй половине продолжает жить Тамара Лисичёнок. Потолок у неё рушится, окно перекосилось, нарушилась связка его со стеной, от подоконника до фундамента она раскололась.

 Ужас! Но власти его понимают. Предлагают Тамаре квартиру в Межице. Однако женщина не хочет уезжать из Белоозёрного – с юности в нём живёт. Пусть бы дали ей угол в посёлке – домов ведь много пустует. Между прочим, на пустую половину разваливающегося дома находились охочие, но их не впустили, сославшись на прописку здесь внуков умершей хозяйки. А внуки те давно собственное жильё заимели. Получилось типа: и сам не гам, и другому не дам. Я не становлюсь на чью либо сторону: может, нежелание Тамары покидать насиженное место не имеет под собой основания – квартиру ведь дают. Но сносить руину нужно – это очевидно.

 Задержали меня недовольные белоозёрки на самой границе посёлка с деревней. Вот справа поселковый многоквартирный дом Зины Лакустяк, а слева – уже хата Шарковки.

 

 Наконец мне удалось прорваться через кордон и с улицы увидеть двух шарковских мужиков во дворе.

 Хотя, шарковцы они как бы условные. Житель Боровки Александр Юзефович купил опустевшую хату под дачу лет шесть назад. Помогать строить парник к нему пришёл сосед-белоозёрец из дома напротив Пётр Карабань. Когда представился, мужики с воодушевлением набросились на меня: напиши про воду. Исстрадавшись от засухи, года четыре назад шарковцы вместе с белоозёрцами подали коллективное обращение в райисполком о прокладке водопровода по улице. Им ответили, что это возможно, однако за свой счёт и вокруг разводного кольца Полоцк-Витебск-Минск, поскольку пропустить трубы напрямую под Полоцким шоссе невозможно – подземные оптоволоконные кабели не позволяют. И на это согласились жители. Начали собирать миллионы. Пока проектанты оформляли документы, бульбон резко обвалился, а доллар подорожал в три раза. Во столько обесценились и водопроводные сбережения. Люди сразу опустили руки – столько им ну никак не собрать. Но и это не всё – задерживают меня, не давая уйти. Проезжая часть улицы плохая, раскисает в распутицу, не пройти…

 Выслушав мужиков и пообещав написать про их проблемы, наконец, пошёл по Шарковке.

 И дорога будто ничего… Но они же сказали – в распутицу раскисает, а сейчас вроде сухо. Вот только сразу за последним белоозёрским домом вид портит истопка, а до того – хатка Жоры Шалака.

 Снести бы её – и дело с концом. Так предлагали мне недавние респонденты. Но дело в том, что сам бобыль Жора это сделать не может – доживает век в приюте для стариков – каменской «Светлице». Да и его последнее жилище сносить впору.

 За Жориной уже однажды горевшей истопкой живёт Зоя Марченко.

 Однако хозяйка уехала в Лепель к дочке, а муж Коля гастарбайтерит в России.

 …И объяснения не нужно, что деревенская развалюха переоборудована в аккуратную дачу.

 Интерес дачный участок может вызвать лишь тем, что его досматривает семья из Боброво. Как-то не вяжется: живут в деревне и дачу заимели в деревне, к тому же далёкой. Но пояснить непонятный выбор хозяева не могут – нет их сегодня.

 …Даааа, размах большой. Но давно, как видно, рвение строителя поутихло.

 Но, домыслы в сторону – хозяина нет. Лет восемь как умер Володя Баранов. Его сын Сергей понемногу берётся за наследство. Кусты вырезает.

 …Дачи, дачи, дачи… Вот эту обветшавшую хату года три назад взялись приводить в порядок минчане Саша и Ира.

 Поначалу энтузиазма было – хоть отбавляй. Потом поостыли, пожив без воды, поездив по раскисшей улице. Теперь приезжают лишь летом на недельку-другую.

 …Вот он, вредитель! Я про шарковский колодец, который напрочь лишает шарковцев воды с наступлением тёплого времени года.

 Рядом мужик что-то строит. Подойду. Но сначала засниму возниц, по воду направляющихся. Эй, мальцы, давайте засниму, как вы бидон тащите! Но мальцы как бы затушевались, застеснялись и даже не приостановились.

 Промямлили вроде, что рисоваться не хотят. Тяжело журналистам с такими респондентами. Хорошо, когда тебя сами ждут, как Зина Лакустяк. Но попадаются и такие, от которых часами невозможно вырваться. Однако лучше болтуны, чем молчуны. Надеюсь, что работающий неподалёку от колодца мужик окажется покладистым собеседником.

 Правильно я надеялся. Василь Хотько даже робу с шапкой снял, чтобы на снимке выглядеть попристойнее. Всё объяснял обстоятельно, на вопросы отвечал чётко.

 Вот такие, как Василь и его жена Майя поистине преображают деревни, приобретя себе местный хлам. Правда, жители Боровки Хотько три года назад купили даже не хату-развалюху, а место под ней, давно сгоревшей. Представляло оно 17 соток свалки, кустов, осинника. И всю свою человеческую мощь бросили на воплощение мечты иметь спокойное пристанище в старости. Не могу утверждать, что семейная мечта померкла, но заметно отдалилась, поскольку работы до её осуществления непочатый край, а Василю уже 56 лет. Хотя бы не экономический кризис… Его не ощущает тот, кто мечтает, как к вечеру напиться, а утром опохмелиться. Василю же с Майей нужно постоянно покупать стройматериалы, а они дорожают совершенно в иной прогрессии, чем алкоголь, цена на который практически стабильна вот уже долгое время. А тут ещё полную значимость водного кризиса поняли лишь после начала работ в Шарковке. Для полива соток рядом пруд есть, но на берегу стоит тот злосчастный безводный колодец, и через него выбирают воду из водоёма. Летом земля совсем обезвоживается. Минуточку, прерываю монолог Василя, поскольку подходит его помощник и сосед Володя Пахомович. Ему 62 года.

 Услышав, наверное, конец нашей беседы, в разговор вступает с темы про воду: написали коллективное заявление, отнесли в райисполком. Сначала говорили, что денег нет, потом пообещали, что на эту сторону шоссе уже в 17-м году трубу перебросят, а дальше за свой счёт продолжать нужно. Хотя бы так, но веры в то мало…

 …Выходя от соседей, встретил женщину во дворе собственного дома. Ею оказалась жена Володи – Любовь Пахомович. Идёт из Лядненской школы, где работает.

 Меня знает – исследовательскую работу писала по моим публикациям. Очень я кстати – сильно страдает Шарковка без воды, обнародовать проблему нужно. Это Люба собирала подписи за прокладку водопровода, хотя у неё и была собственная скважина. Однако и она обезводела. А без воды не только помыться нельзя, но и бельё помыть очень сложно – нормальную стиральную машину не купить, она требует водопроводной циркуляции.

 …Напротив участка Хотько стоит отстроенная обгоревшая хата с начатым блочным строением во дворе.

 Жили здесь Свидинские. Хозяин чуть не сгорел вместе с сыном, люди спасли. После хозяева умерли, а их сын Володя из Боровки взялся приумножать родительское наследство.

 …Близко друг к дружке жмутся две усадьбы, хотя родственной связи между собой не имеют.

 Справа которая, держит вроде дачи Саша (фамилию в своих записях не разобрал). Изредка приезжает. Запустил.

 Слева подготовили стены к обивке сайдингом Леонид и Надя Михно. Живут здесь восемь лет. Фигурировать на сайте не хотят. Проблемы какие? Вода! Как в пустыне живут.

 А это жилище сотрудницы военного санатория Галины Мазго. Сейчас она переоденется и выйдет фотографироваться.

 Вышла не одна, а с витебским внуком-непоседой Данилой Ковалеровым. Любит гостить у бабушки, но вот беда – помыть его никак невозможно. Писала про водную проблему Шарковки в «Віцебскі рабочы», однако письмо не напечатали. Обувь увязает в улицу, вымазывается, хоть сменную бери с собой в дорогу. Заброшенных зданий много в Белоозёрном, разваливаются. Пусть бы отдали их нуждающимся, те сами бы привели жильё в порядок.

 ...К следующему дому подрулила легковушка – из Боровки приехали Лена и Сергей Шартухи присмотреть за хозяйством матери и бабушки Тамары Сильвонович.

 Хозяйка слегла в больницу, а за коровой ухаживать нужно. Это уже сенсация – в Шарковке живёт корова! Да этих животных скоро в Красную книгу занесут как редких и экзотических! Вроде рыси – боялись, убивали, а потом вдруг спохватились: не стало её, и краснокнижным зверем сделали, охраняют как дорогую реликвию.

 На моё недоумение, зачем нужна корова, если в каждом магазине имеются залежи любых молокопродуктов, и тысячной доли которых не было в Советском Союзе, Лена посоветовала мне сравнить качество молока магазинного и своего. Но меня не переубедила. Может это я такой лодырь, что лучше буду поедать продукт сомнительного качества, чем сам его производить? Но ведь от коров отказались 99 процентов сельчан. Неужто все они ровня мне по степени тунеядства?

 …Взялся осматривать жёлтую хату на замке.

 Тухто жили в нём. Последней умерла хозяйка. Сын Петя обитает аж в Рогачёве, но от отчего угла не отказался, приезжает, содержит в порядке.

 Через огород увидел мужика во дворе. Почесал к нему. Ба, да это ж Коля Шуманский, вахтёр пансионата «Лодэ»! Часто с ним встречался на вахте.

 Хороший человек. Всякий раз судачил с ним о том, о сём, а не знал, что два года назад умершая бухгалтер пансионата Лариса - его жена. Хорошо помню её, поскольку восхищался красотой той женщины…

 Двор Коля содержит в образцовом порядке. Ни мусоринки. Трава будто машинкой для волос пострижена. Живёт один – дочка работает в проектном институте Бреста, сын учится в колледже Новополоцка. Понемногу привыкает к одиночеству. Была бы вода поближе, жизненных проблем бы убавилось.

 …И осталась крайняя хата Шарковки по полоцкой стороне. Как там меня встретят?

 Там меня встретили хорошо. Хоть фотографироваться и не согласились, однако о себе рассказали. Пенсионерка Галина Худаешко с сыном Василём, заточником ремзавода, два года назад продали хату в чашникских Добромыслях и купили эту в Шарковке – поближе к сыновой работе. Удобно: раньше Вася в Лепеле квартировал, а теперь велосипедом на завод ездит. Всё бы хорошо, если бы не так далеко по воду ходить. Пока она есть во втором шарковском колодце, но скоро вычерпается.

 Услышав, что кой-какая водная палочка-выручалочка находится за огородом Худаешков, попросил показать её, чтобы зафиксировать для истории. Вася повёл меня вниз.

 …И самой крайней со стороны Старого Лядно стоит на горном спуске хата Папко. Жаль, что никого в ней сейчас нет.

 Прожили здесь долгую жизнь Пётр и Ефросинья. Он, кавалер двух орденов Красной Звезды, работал весовщиком и кладовщиком льнозавода, умер в 2001-м. Она, няня заводского детского сада, ушла в мир иной в 2008-м. Отчим домом сейчас заправляет сын Валера, новополочанин.

 Как ни странно, но это единственное упоминание льнозавода в моих сегодняшних беседах. Я специально не затрагивал предприятие, и никто о нём не вспомнил за исключением рассказчика про чету Папко, который пожелал остаться неизвестным.

 Я показал все сохранившиеся усадьбы Шарковки, за исключением одной, которую просил не выставлять сам хозяин.

 Чтобы более ярко отобразить демографическую ситуацию в хоть и  безводной, безлесной, однако уютной Шарковке, приведу два документальных снимка. Первый – скан из книги «Память».

 Второй снимок – скан части моей статьи про Шарковку «І мінчукам яна падабаецца» в «Лепельскім краі» за 5 июня 2001 года.

 Сообщаю информацию о людях, запечатлённых на снимках 16-летней давности. Мужик со штакетиной в руке и женщина возле забора – по незнанию причисленные мной к шарковцам белоозёрцы Гончаровы Пётр и Галина: он умер, она тяжело болеет. Коз пасёт тогда 72-летняя Ефросинья Папко – её затронул в этом репортаже, умерла. Старуха, держащаяся за куст – тогда 75-летняя Анна Бондал, умерла. Мужик, косящий траву под забором – бывший водитель «скорой помощи» Владимир Смирнов, наследник родительского дома, продал его, живёт в Лепеле по улице Тракторной. Мужик с лопатой и женщина с граблями – 69-летний Владимир и 72-летняя Лилия Барановы, умерли. Мужик с женщиной напротив двери в кирпичной стене – Иван и Дина Гайсёнки, она умерла, он женился в Боровку.

 Да, в смерти моих давних респондентов никто не виноват. Понимаю, что всех нас ждёт такая же участь. Но, как-то жутко становится, когда смотришь на старые фотки и до подробностей вспоминаешь визит в Шарковку 16 лет назад. До чего неумолимо время! Деградация сельской демографии очевидна. А ведь Шарковке ещё повезло – её сохраняют дачники и близость к городу, чего не случилось с Волотовками, Мостищем, Клёвзами, Островом, Терешками, слободским Стайском, Большими Торонковичами, Мишульками, Прудниками, Тадулином, Пострежьем, домжерицким Забоеньем, Иван-Бором, Реутпольем, Антоновкой, Падалицей, Горовыми, сушанским Городцом, Гаранями, Карсащиной, Воболочьем, Схедой, Белой Лужей … устал перечислять.






НРАВИТСЯ
СУПЕР
ХА-ХА
УХ ТЫ!
СОЧУВСТВУЮ




10 апр 2017 в 05:43 — 4 года назад

В обоих репортажах имеется один недостаток -- отсутствие ответа на вопрос: "А почему аборигены не копают сами себе колодцы или скважины?" День работы и всю оставшуюся жизнь имеешь бесплатную качественную воду в неограниченных количествах.



10 апр 2017 в 06:39 — 4 года назад

АДКАЗ МАРЦІНУ: "Это Люба собирала подписи за прокладку водопровода, хотя у неё и была собственная скважина. Однако и она обезводела". Уважливей чытайце тэкст.



10 апр 2017 в 08:03 — 4 года назад

А няўжо дзяржава дапаможа?



10 апр 2017 в 08:33 — 4 года назад

Что прокладывать водопровод дорого - факт, а почему не выкапать старикам колодцы за счет государства? Это тоже невозможно по версии Лепельского райисполкома?



10 апр 2017 в 11:45 — 4 года назад

Колодцы надо копать



10 апр 2017 в 14:34 — 4 года назад

А по чему вы не подумали, что просто нет воды и все! Есть такие места. Я думаю если колодцами можно было исправить ситуацию, то жители двух деревень, всяко бы освоили 1-2 колодца.



10 апр 2017 в 15:23 — 4 года назад

насколько можно понять из репортажей особо никто и не пытался, есть пару колодцев которые выбирают и колонка опустевшая. С каких это все веков существует? Может быть просто пласт грунтовых вод сместился?



10 апр 2017 в 16:20 — 4 года назад

В Ленинградсской области в Волховском районе, есть несколько деревень и садоводств, у всех колодцы на пять колец. Первое кольцо встает на каменное плато и все. Пробовали пробивать никак, и взрывали никак, так и живут с постоянной проблемой с водой.



10 апр 2017 в 16:32 — 4 года назад

Если у них та же проблема - без вопросов, только водопровод. Но насколько я понимаю, никто не заморачивался выяснением?



10 апр 2017 в 17:23 — 4 года назад

Блукач, я чытаю уважліва. Ля вёскі ёсць возера, і паўз вёску выкапана меліярацыйная канава, а гэта сведчыць аб наяўнасці вады у глебе. Я, каб не насіць сабе ваду за 20 м. з суседскага двара, асабістымі рукамі зрабіў бетонныя кольцы і выкапаў калодеж ля ганка сваёй хаты, і не разумею жыхароў Шаркоўкі, якія дзесяцігодзямі возяць рэчыва першай неабходнасці праз усю вёску і чакаюць калі да іх нехта прыдзе і нешта зробіць. Дзетак, мусіць жа, самі рабілі, без дапамогі.



10 апр 2017 в 22:32 — 4 года назад

Валацуга, такие термины как старуха, мужик не приемлимы в журналистском репортаже. Это допускается в литературных произведениях. Фраза " Мужик с лопатой и женщина с граблями" ... А почему не баба ? С граблями ? На будущее. С наилучшеми пожеланиями.



11 апр 2017 в 06:27 — 4 года назад

Там же колонка на берегу стоит прямо на горе на берегу озера.Как там не может быть воды?








Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий


НА ГЛАВНУЮ